— Идем, спящий красавец, — сказал Джон, — мой дядя отдал приказ уложить тебя в постель.

Хью сначала испугался, затем замешкался.

— Мой конь…

— Я присмотрю и за ним, — обнадежил его Джон — Где ты его оставил?

Хью стал вспоминать, описывая свои новые экипировку и снаряжение, а также место во дворе замка, где бросил поводья груму… затем он забылся и очнулся от того, что кто-то тормошил его ребра носком ноги. Увидев стоящего над ним сэра Вальтера, полностью одетого, он немедленно сел, извиняясь за то, что проспал и не помог одеться своему хозяину. Однако сэр Вальтер засмеялся.

— Просыпайся, — улыбаясь, сказал он, — ты грезишь воспоминаниями. Роберт и Филипп одели меня, так как они этим занимаются два последних года.

Он снова засмеялся, когда Хью замотал головой, как бы пытаясь освободиться от грез, и продолжил:

— Ты проспал почти целые сутки, и, я думаю, теперь тебе больше хочется есть, чем спать. Пока ты мне не нужен, можешь сам выбирать: либо идти обедать, либо выспаться.

— Я поем, хозяин, спасибо, — ответил Хью.

Он поднялся на колени, стараясь разгладить измятую одежду. Очевидно, Джон дал ему упасть на соломенный тюфяк и набросил подбитый мехом плащ, чтобы было потеплее, не потрудившись его раздеть. Одежда его была расстегнута, он оглядел комнату, в которой спал, отыскивая свой багаж, пока не сообразил, что приехал, ничего с собой не имея. Его взгляду предстало достаточно большое, почти пустое помещение со сводчатым потолком. Недалеко от его тюфяка располагался каменный очаг с дымоходом. Ближе всего к этому камину стояла кровать, немного дальше — другая, около боковой стены — сундук. Хью огляделся, рассеянно подтягивая одной рукой чулки, другой одновременно застегивая мундир. В дальнем конце комнаты, занимая почти всю стену, имелось огромное окно, закрытое ставнями и выделанными кожами, спасающими от, холода.

Очевидно, что они были не в замке Оксфорда, а в комнате верхнего этажа какого-то городского дома. Хью нахмурился, представив себе, что это может означать недостаток уважения короля Стефана к сэру Вальтеру, которого принимают не в королевском замке. Или же, к гордости Хью, Стефан настолько хорошо знал сэра Вальтера, что считал излишним устраивать за ним постоянную слежку? Его раздумья были прерваны сэром Вальтером:

— Нечего тут любоваться своими чулками, теребя платье, подобно робкой девице. Я дам тебе свою одежду, она лежит там, на сундуке. Платье Джона тебе явно будет жать в плечах, а его чулки, наверное, не достанут и до колен. А вот ремень Джона тебе пригодится. Моим тебя можно опоясать дважды.

— Благодарю, милорд, — промямлил Хью глухим голосом сквозь воняющую, пропитанную потом одежду, которую стягивал с себя, чтоб надеть одну из тонких льняных рубах хозяина. Он не возражал, потому что он и его господин были на голову выше многих и отличались атлетическим телосложением. Хью повезло, что он был рыжеволос, белокож и обладал характерными чертами лица — прямая противоположность внешности черноглазого, черноволосого и чернобородого сэра Вальтера, иначе злые языки сказали бы, что он не только любимчик своего лорда. Он натянул пару шерстяных чулок и короткие штаны, на плечи легла самая простая из туник сэра Вальтера. Однако Хью не воспользовался ремнями Джона.

— Я только отстегну меч от своего пояса, — сказал Хью. — Я заметил, что свой меч вы не носите в присутствии короля, пусть и мой покоится с вашим.

Сэр Вальтер взглянул на него, подняв брови, однако не стал настаивать на том, чтобы Хью, чего тот опасался, взял ремень Джона, а также спрашивать, почему Хью предпочел неприятную процедуру снятия меча с собственного пояса. Вместо этого он сказал:

— Судя по твоему прибытию из Уорка без шлемг щита и седельных сумок, не говоря уже о коне, которого я до того никогда не видел, я делаю вывод, что ты покинул Уорк без благословения моего кастеляна.

— Да, милорд, — обнажил Хью зубы в улыбке. — Конь и снаряжение принадлежали сэру Вильяму де Саммервиллю. Я рассказал вам, наверно, что это он привел шотландское войско. Простите меня, но я плохо помню, что вчера наговорил.

— Ты пришел и заорал на всю палату, что Уорк пал перед шотландцами без сражения, — сухо промолвил сэр Вальтер, — но ты рассказал нам и о Саммервилле, а также о том, что, по твоему мнению, весь север Англии в руках Дэвида, после чего король начал задавать вопросы.

Хью, обматывавший полосками материи икры, чтобы позаимствованные чулки не сползали, поднял глаза. Усмешка его пропала, он помрачнел.

— Я умоляю вас о прощении, если нанес вам вред своей необдуманной болтовней. Может быть…

— Нет, нет, — сэр Вальтер отрицательно покачал головой. — В этой ситуации ты поступил наилучшим образом, и теперь, когда ты знаешь короля в лицо, надеюсь, что будешь более предусмотрителен в его присутствии.

— Я надеюсь, что мне больше не придется говорить в его присутствии! — воскликнул Хью. — Кто я такой, чтобы разговаривать с королями?

Сэр Вальтер засмеялся, услыхав неистовое восклицание Хью, но, еще раз покачав головой, произнес:

— Боюсь, что твои приключения возбудили интерес. Ты завоевал симпатию короля Стефана. На него огромное впечатление произвела твоя преданность, с которой ты, превозмогая тяжкие невзгоды, доставил мне вести. Теперь король не считает их плохими…

Хью пытался было возразить, что его прогулка верхом на юг не заслуживает такого внимания, но был столь поражен, что только глухо повторил в недоумении:

— Не считает плохими? Если я прав и северные крепости взяты штурмом или сдались без боя, то шотландцы отняли у него почти треть королевства. Разве это хорошо?