— Нет. Пока не поняла. Пойдем? — Она рывком поднялась со стула, тот покачнулся и упал. Вспыхнув, Джемм бросилась его поднимать, но ремешок сумочки зацепился за ножку. Ральф помог снять ремешок, поднял стул и выпрямился.

Их лица оказались в паре дюймов друг от друга. Джемм нервно забросила ремешок сумочки на плечо и отвела глаза.

— Извини. — Она попыталась его обойти. Ральф взял ее за плечи и вновь заглянул в глаза.

— Ты сказала — пока не поняла. Но поймешь? Когда-нибудь? В будущем? Попробуешь?

«Скажи „да“, Джемм, пожалуйста. Ради всего святого, скажи „да“».

— Нет. — Она уронила голову. — Вряд ли. Так не поступают, верно?

— Ты имеешь в виду Смита?

— Нет. Я не имею в виду Смита. Речь не о Смите. Мы рассуждаем гипотетически, разве не так?

— Ну да, понятно. — Ральф сник. Выдавил смешок. Черт бы тебя побрал, Смитти. — Пожалуй, нам пора.

К этой теме они больше не возвращались. Слова, что казались ясными в ресторане, с каждой минутой становились все двусмысленнее.

Глядя на предутренний городской пейзаж за окном такси, они заговорили о чем-то незначительном и домой вернулись друзьями. Но оба понимали, что прореха в отношениях заштопана наспех, что этот вечер в ресторане им не привиделся.

Ральф до утра пролежал на спине, подтянув одеяло к подбородку, сцепив руки на груди, устремив неподвижный взгляд в потолок. Он устал, но не хотел закрывать глаза. Сделай он это — и замелькает калейдоскоп образов, образов из параллельного мира, где он принес в тот вечер пионы, он помогал с ужином и не ушел первым спать, где он больше думал о карьере и своем предназначении, где Джемм приняла другое, правильное решение и выбрала его.

Этот вечер был лучшим в его жизни. Никогда прежде ему не было так хорошо наедине с девушкой. Вечер пролетел на одном дыхании, как кино, фееричное, нереальное. Пролетел… А он любит Джемм — еще сильнее, чем прежде.

В глазах защипало.

Джемм ответила вполне ясно. Какая тоска.

— Привет, Джемм, — чирикнула Стелла.

— Доброе утро, Стелла.

— Новый жакетик?

— Ему сто лет в обед. — Похоже, запас комплиментов Стеллы истощился.

— Все равно прелесть. Очень тебе идет. Как прошел уик-энд? А твой бедный друг? Как он себя чувствует?

— Гораздо лучше, синяки прошли, рука почти зажила; врачи говорят, последствий не будет.

— Замечательно! Отличные новости! Моя тетя Кейт как-то тоже сломала руку, и ей не повезло — запястье плохо срослось, так до конца жизни и болело. Впрочем, ей тогда было восемьдесят два, а старые кости, говорят, очень хрупкие. Вот и у мамы бедро — сломала, три года ждала, чтобы ей сделали эту ужасную операцию, заменили кость, а потом треснуло колено, и она опять два года ждала операции, но все равно хромала — шлеп, шлеп, шлеп, и…

В тех редких случаях, когда Стелла начинала рассказывать о своих родственниках, мысли Джемм обычно пускались вплавь по течению. Сейчас они потекли к минувшим выходным, таким странным выходным. Ночь в Сохо словно сказка. А тот момент в китайском ресторане, когда они чуть не… о боже. Они слишком близко подобрались к двери, которую Джемм открывать не хотела. Никогда.

Джемм сама не заметила, как принялась выстраивать таблицу «за» и «против» Смита и Ральфа.

Смит: милый, порядочный, красивый, пионы, нравится ее друзьям, его друзья нравятся ей, хорошая работа, деньги, квартира, надежный, нежный, легкий в общении. Парень из ее сна?

Ральф: милый, порядочный, красивый, сексуальный, общие вкусы, потрясающее чувство юмора, никогда не злится, творческая натура, страстный, ранимый, не прочь жить в духе Пита. Парень из ее сна?

Смит: немного скован, впадает в меланхолию, не слишком изобретателен в постели, предсказуем, как смена дня и ночи, убежден, что девушкам положено любить белое вино, без творческой жилки, углублен в себя, давно остепенившийся, никакой надежды на жизнь в духе Пита.

Ральф: сомнительная карьера (но не безнадежная, он уже сделал шаг вперед), нравятся не те женщины (но он ведь порвал с Клаудией), гиперсексуален (нет, этот пункт она тут же мысленно зачеркнула). Что же еще?.. Дурацкие бриджи (хотя он их с тех пор не носит)…

Джемм мотнула головой, пытаясь вытрясти дурные мысли. К счастью, Стелла успела исчерпать беды своей родни, да к тому же в кабинет с охапкой бумаг влетел Джарвис.

— Джемми, прелесть моя, умоляю, умоляю, можно я это на тебя… — Он плюхнул перед Джемм толстую папку. — Я в отчаянии! А все эта шотландская стерва… сущая ведьма, а не баба. Требует, чтобы я выжал для нее из Карлтона еще пять процентов на ее жуткую телевикторину. Ха! Радовалась бы, что ее вообще взяли. Уродина! Рожа-задница бегемотихи. Сделаешь, Джемм, дорогушечка? Я с такого перепоя… башка трещит, будто кто на ней чечетку отбивает… вот спасибо. — Босс чмокнул воздух у щеки Джемм, скрылся в своем кабинете, упал на диван и тотчас захрапел.