Жду. Проходит неделя. Вторая. Звоню ему:

– Бандероль мою получили?

– Ах да, получил.

– Ну и что же там интересного?

– Ничего.

Иосиф Бродский (на книге стихов, подаренной Михаилу Барышникову):

Пусть я – аид, а он – всего лишь – гой,

И профиль у него совсем другой,

И все же я не сделаю рукой

Того, что может сделать он ногой!"

О Бродском:

«Он не первый. Он, к сожалению, единственный».

У Бродского есть дружеский шарж на меня. По-моему чудный рисунок.

Я показал его своему американцу. Он сказал:

– У тебя нос другой.

– Значит надо, говорю, сделать пластическую операцию.

Помню, раздобыл я книгу Бродского 64 года. Уплатил как за библиографическую редкость приличные деньги. Долларов, если не ошибаюсь, пятьдесят. Сообщил об этом Иосифу. Слышу:

– А у меня такого сборника нет.

Я говорю:

– Хотите, подарю вам?

Иосиф удивился:

– Что же я с ним буду делать? Читать?!

Бродский:

– Долго я не верил, что по-английски можно сказать глупость.

Бродский о книге Ефремова:

– Как он решился перейти со второго абзаца на третий?!

Бахчаняна упрекали в формализме. Бахчанян оправдывался:

– А что если я на содержании у художественной формы?!

Реклама фирмы «Мейсис». Предложение Бахчаняна:

«Светит Мейсис, светит ясный!..»

Заговорили мы в одной эмигрантской компании про наших детей. Кто-то сказал:

– Наши дети становятся американцами. Они не читают по-русски. Это ужасно. Они не читают Достоевского. Как они смогут жить без Достоевского?

На что художник Бахчанян заметил:

– Пушкин жил, и ничего.

Бахчанян:

«Гласность вопиющего в пустыне».

Как-то раз я сказал Бахчаняну:

– У меня есть повесть «Компромисс». Хочу написать продолжение. Только заглавие все еще не придумал.

Бахчанян подсказал:

– «Компромиссис».

Бахчанян предложил название для юмористического раздела в газете:

«Архипелаг Гуд Лак!»

Шел разговор о голливудских стандартах. Вагрич Бахчанян успокаивал Игоря Гениса:

– Да что ты нервничаешь?! У тебя хороший женский рост.

Бахчанян пришел на радио «Свобода». Тогда еще работали глушилки. Бахчанян предложил:

– Все это можно делать заранее. Сразу же записывать на пленку текст и рев. Представляете какая экономия народных денег!

Бахчанян говорил, узнав, что я на диете:

– Довлатов худеет, не щадя живота своего.

Бахчанян говорил мне:

– Ты – еврей армянского разлива.

Была такая нашумевшая история. Эмигрант купил пятиэтажный дом. Дал объявление, что сдаются квартиры. Желающих не оказалось. В результате хозяин застраховал этот дом и поджег.

Бахчанян по этому случаю выразился:

«Когда дом не сдается, его уничтожают!»

Владимир Яковлев – один из самых талантливых московских художников. Бахчанян утверждает, что самый талантливый. Кстати, до определенного времени Бахчанян считал Яковлева абсолютно здоровым. Однажды Бахчанян сказал ему:

– Давайте я запишу номер вашего телефона:

– Записывайте. Один, два, три…

– Дальше.

– Четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять…

И Яковлев сосчитал до пятидесяти.

– Достаточно, – прервал его Бахчанян, – созвонимся.

Как-то раз я спросил Бахчаняна:

– Ты армянин?

– Армянин.

– На сто процентов?

– Даже на сто пятьдесят.

– Как это?

– Мачеха у нас была армянка…

Вайль и Генис ехали сабвеем. Проезжали опасный, чудовищный Гарлем. Оба были сильно выпившие. На полу стояла бутылка виски. Генис курил.

Вайль огляделся и говорит:

– Сашка, обрати внимание! Мы здесь страшнее всех!

Козловский – это непризнанный Генис.

Генис написал передачу для радио «Либерти». Там было много научных слов – «аллюзия», «цензура», «консеквентный»… Редактор Генису сказал:

– Такие передачи и глушить не обязательно. Все равно их понимают лишь доценты МГУ.

Кто-то сказал в редакции Генису:

– Нехорошо, если Шарымова поедет в типографию одна. Да еще вечером.

На что красивый плотный Генис мне ответил:

– Но мы-то с Петькой ездим и всегда одни.

Наш босс пришел в редакцию и говорит:

– Вы расходуете уйму фотобумаги. Она дорогая. Можно делать фото на обычном картоне?