— Это письмо, — продолжал маркиз, — находится в шкатулке с потайным замком, которую вы взяли с собой. Вы сейчас изволите мне его отдать, добровольно или насильно. Я не уйду отсюда, не получив его.

— Этой шкатулки здесь нет.

— Она здесь, она все время при вас, как и ваша тень, вы берете ее с собой, даже когда уезжаете на несколько часов. В ней хранится ваша любовная переписка, и вы бы ни за что не стали предавать ее огласке.

Все это было правдой. Кто же меня предал? Тем не менее я продолжала все отрицать; маркиз сказал мне со смехом:

— Если вы не отдадите мне это единственное письмо, я возьму с собой всю шкатулку и поневоле разбогатею. Я дам вам время подумать, нам некуда спешить, сударыня; да будет вам известно, что вы сейчас красивы как никогда!

Затем Вард принялся осыпать меня весьма вольными и весьма доказательными комплиментами; он шутил, воодушевленный моим сопротивлением, и в конце концов заявил, что сначала возьмет письмо, а затем, если я не проявлю взамен немного любезности, заберет и всю шкатулку.

Мое положение было сложное и щекотливое. Я находилась наедине с мужчиной: Блондо и Ласки были слишком далеко, чтобы меня услышать, а другие мои слуги еще дальше; гостиница была расположена довольно уединенно, и все в округе уже спали; маркиз видел, что я взвешиваю свои шансы, и по моему взгляду понял, что я не нахожу выхода.

— Попробуйте позвать на помощь, крикнув из окна, и вы увидите, что никто сюда не придет; если же кто-нибудь все же явится, мы уже придумали, что сказать: вы сумасшедшая и я здесь по поручению вашего мужа; даже ваши слуги нисколько не удивятся: они знают, до чего вы раздражительны.

Все это было справедливо, и на сей раз я сочла себя обреченной. У этого человека необычайный ум, едва ли не самый оригинальный из всех, какие я знаю. Увидев, что я убедилась в его власти и собственном бессилии, он принялся отвлекать меня разговорами, рассказывая массу историй, чтобы показаться великодушным, и ему удалось меня рассмешить, несмотря на печальную перспективу, которая меня ожидала; мне казалось, что остается только один выход: спуститься через окно в небольшой сад, расположенный на берегу Роны, но это было отнюдь не просто сделать, так как расстояние, отделявшее меня от земли, составляло пятнадцать футов.

Приблизительно в половине двенадцатого маркиз, отклонившийся было в сторону, вернулся к прежней теме. Я не знала, что отвечать, но по-прежнему упорно стояла на своем; и тут я услышала шум, доносившийся из соседней комнаты, а также раскаты крикливого голоса, очевидно принадлежавшего моему отважному карлику; я бросилась к двери и стала его звать. Дверь была заперта на ключ, который лежал в кармане у Варда. Маркиз отнесся к моим надеждам и тому, что я полностью доверяю цыганам, с величайшим презрением и принялся торопить меня с решением.

— Даже если бы карлик и Блондо были в этой комнате, я бы, конечно, их не испугался, но они сюда и не войдут, — сказал он.

Я не стала говорить ему, что мне известны верность и смекалка моих слуг и что они, несомненно, помогут мне выйти из затруднения.

— Шкатулка, прекрасная княгиня, — повторял Вард, — шкатулка либо…

— Шкатулка… шкатулка… сударь, — медлила я с ответом, желая выиграть время и делая вид, что он меня почти прельстил, — шкатулка… ищите сами, в этой комнате ее нет.

В самом деле, маркиз принялся обыскивать взглядом комнату, но ничего не нашел. Мои сундуки находились у Блондо, но шкатулка, как обычно, стояла под кроватью, на которой я собиралась спать; она была прикрыта занавесками и пологом. Вард начал волноваться, ибо, стоило ему открыть дверь, он бы потерпел неудачу в своей игре. Шум утих: как видно, Ласки и Блондо готовились освободить меня. Я вяло сопротивлялась, чтобы не позволить маркизу ослабить натиск и обратить внимание на другое, а также продолжала прислушиваться… вы можете все это представить.

Наконец, я услышала в саду шаги и чьи-то голоса, услышала крики Блондо и карлика, а также десятки возгласов:

— Сюда! Сюда!

— Да, сюда! — воскликнула я, подбегая к окну.

В одно мгновение двое-трое мужчин, в которых я узнала цыган, бросились на приступ. Вард стоял рядом со мной, не зная, что предпринять; он совсем растерялся и не решался ко мне прикоснуться; к тому же он не знал, где может быть шкатулка — моя драгоценная шкатулка.

Ласки залез на плечи мужчин и первым добрался до балкона. По-моему, Варду очень хотелось выбросить его в окно, но он не посмел это сделать и решил прибегнуть к уловке, объявив меня безумной; но, рассчитывая на это, маркиз забыл о Блондо, которая была знакома со всеми цыганами, и те тоже ее знали. Стоило ему произнести первое слово, как она вскричала:

— Сошла с ума? Госпожа княгиня сошла с ума? Как бы не так! Я же говорю вам, что это не так, а вы меня знаете.

После этого цыгане начали грозить Варду кулаками. Я не знаю, чем бы это закончилось, ведь маркиз оставил своих слуг в какой-то гостинице, чтобы его подвиг не стал достоянием посторонних; таким образом, он был один; понимая не хуже Варда, что лучше сохранить эту историю в тайне, я сказала со смехом тем, кто возмущался:

— Ничего страшного, друзья, мы просто держали пари. Господин де Вард проиграл, он это признает, и нам не стоит из-за этого ссориться. Мой доблестный карлик, ты получишь награду, и к тому же немедленно. Не правда ли, господин маркиз?