Вернувшись в Тюильри, Гара послал ему этот приказ с адъютантом. Батальон тотчас же выступил и пришел вовремя, чтобы принять участие в сражении.

Тем временем Карто принял командование отрядом, с которым ему следовало охранять Новый мост. У него было лишь триста пятьдесят человек и два артиллерийских орудия.

Он передал Бонапарту, что не сможет продержаться с такими мизерными силами.

Ответом ему была записка с единственной строчкой, написанной неразборчивым почерком:

«Тем не менее Вы будете держаться до последнего вздоха.

Бонапарт».

Это был первый письменный приказ молодого генерала: по нему можно судить о четкости его стиля.

Однако около двух часов пополудни хорошо вооруженная колонна численностью в тысячу — тысячу двести человек, состоявшая из секций Единства и Гренельского фонтана, направилась к части Нового моста, прилегающей к улице Дофины. Здесь она была остановлена передовыми отрядами кавалерии.

И тут один из секционеров, державший в руках великолепный букет, перевязанный трехцветной лентой, вышел из строя.

Карто послал своего адъютанта с распоряжением, чтобы колонна остановилась, если только у ее командира нет приказа Комитета общественного спасения или главнокомандующего Барраса.

Адъютант вернулся в сопровождении командира отряда секции Единства, который заявил от имени обеих секций, что принес оливковую ветвь и хочет побрататься с генералом и его солдатами.

— Скажите вашему председателю, — ответил Карто, — что оливковую ветвь следует вручить не мне, а Национальному Конвенту; пусть он выделит четырех безоружных представителей, и я отведу их в Конвент — лишь он может принять этот символ мира и братства.

Командир отряда ожидал вовсе не такого ответа, поэтому он сказал, что нужно обдумать это предложение и после этого они сойдутся ближе и по-братски.

Командир отряда удалился, и обе секции выстроились в боевом порядке вдоль набережной Конти и набережной Малаке.

Эта диспозиция свидетельствовала о враждебных намерениях секций, что вскоре подтвердилось.

Около трех часов дня Карто увидел, что по Монетной улице приближается столь сильная колонна, что ее передняя часть заняла всю улицу, а хвост ее генерал терял из вида, хотя и находился в верхней точке Нового моста.

В то же время по набережной Железного Лома подошла третья колонна, а четвертая спешила ударить с тыла, чтобы отрезать отряд, стоявший на Новом мосту, со стороны Школьной набережной.

Несмотря на приказ сражаться до последнего вздоха, генерал Карто понял, что следует немедленно отступать, не показывая неприятелю своей слабости.

Канониры тотчас же получили приказ взять орудия на передки.

Два взвода немедленно двинулись к саду Инфанты; за ними следовали два орудия. Остальная часть войска была разбита на четыре отряда: один из них противостоял секционерам, приближавшимся по Монетной улице; другой сдерживал колонну с набережной Железного Лома; наконец, два других прикрывали отступление артиллерии.

Кавалерия осталась стоять посреди Нового моста, чтобы задержать колонну секции Равенства и скрыть маневр пехоты.

Как только генерал занял позицию в саду Инфанты, он призвал к себе два взвода, противостоявших Монетной улице и набережной Железного Лома, а также кавалерию.

Солдаты выступили, соблюдая строгий порядок, а покинутые позиции были тотчас же заняты войсками секционеров.

Между тем Гара вернулся с пятнадцатью драгунами, пятнадцатью егерями и двумястами человек из секции Кенз-Вен; лишь пятьдесят из них были вооружены.

Новый мост ощетинился штыками. Гара решил, что это республиканцы, которых он там оставил. Но, когда колонна вступила на мост, он понял по воротникам и зеленым домпонам, что оказался не просто среди секционеров, а угодил в гущу шуанов.

В тот же миг командующий войском, не кто иной, как Морган, узнал Гара, так как видел его в Конвенте, и направился к нему.

— Простите, господин Гара, — сказал он, сняв шляпу и поклонившись ему, — мне кажется, что вы в затруднительном положении; я хотел бы вам услужить: что вам угодно?

Гара тоже его узнал и понял, что он шутит. Но ему не хотелось шутить.

— Я желаю, господин председатель, — сказал он, взводя курок пистолета, — чтобы вы дали пройти мне и моим солдатам.

Однако Морган продолжал острить.

— Очень справедливое требование, — сказал он, — мы должны были бы его исполнить, чтобы отблагодарить за любезность генерала Карто, уступившего нам без боя позицию, которую мы занимаем. Только сначала разрядите свой пистолет. Беда не заставит себя ждать. Представьте, чего пистолет случайно выстрелит; мои солдаты подумают, что вы в меня стреляли, и разорвут в клочья и вас, и ваш маленький, наполовину безоружный, как вам известно, от-!»яд; мне это было бы весьма неприятно, поскольку все сказали бы, что мы воспользовались своим численным превосходством.