Майор встал и направился к выходу.

— Ах да, я забыл вам сказать, господа, что, как мне кажется, ее будут сжигать в той части города, которую мы называем Белым городом, ибо место это пользуется у индийцев особым почетом. Недалеко от этого места, близ пагоды, вы найдете маисовый шарик.

Сказав это, майор удалился.

Придя к себе домой, он переоделся в костюм индийца и пошел к шествию, где его великолепно приняли.

На другое утро сэр Джек нашел близ пагоды записку следующего содержания:

С этой новостью сэр Джек поспешил к своим товарищам, и через несколько часов четыре английских офицера ехали по направлению к Долине Розовых Жемчужин.

Когда они прибыли на место сожжения, все присутствующие были пьяны, исключая четырех братьев вдовы.

Завязалась борьба, которая закончилась тем, что индийцы, испугавшись, пустились бежать, а майор Линтон понесся на лошади, держа на руках бесчувственную Коли-Нана.

Десять лет прошло со времени похищения Коли-Нана. Четыре брата ее пали в борьбе, она же подкрасила себе волосы, и никто не мог узнать ее.

Принц Османи женился на ней, а майор Линтон сделался главным его министром. Никто не знал, что майор Линтон и Типо-Руно (так звали его при дворе раджи) — одно и то же лицо, исключая самого Османи и супруги его.

У них родился сын, которому теперь было девять лет.

В это время ко двору раджи был представлен один француз. Это был я, Рокамболь. Я поехал в Индию с тем, чтобы выдать англичанам душителей. После этого я мог, по своему усмотрению, или остаться в Индии, или вернуться назад.

Раджа Османи принял меня очень милостиво и даже предложил мне командовать одним из его отрядов.

Мне с самого начала очень не понравился майор Линтон.

У Османи был племянник, сын от первой жены Нижид-Курана, молодой принц. У нас в Европе престол переходит от отца к сыну, в Индии же часто от брата к брату. Сыну Нижид-Курана очень хотелось властвовать, но ему нужно было заручиться приверженцами. Типо-Руно и молодой принц сошлись.

Первый поднял восстание, которое было вскоре подавлено. Майор Линтон действовал так искусно, что вина вся пала на молодого принца, который и был приговорен к смертной казни.

Об участии Типо-Руно в восстании знал только один человек. Это был я. Бороться с таким человеком было невозможно, тем не менее я начал борьбу, но борьбу скрытную, тайную, не на жизнь, а на смерть.

В одно прекрасное утро ко мне явился офицер с приглашением от Типо-Руно навестить его.

Я сел на лошадь и, взяв с собой несколько всадников, отправился. Не доезжая до дворца Типо-Руно, я увидел многочисленную толпу вооруженных людей.

— Что это такое? — спросил я у своего проводника.

— Это воины, посланные Типо-Руно для твоей встречи.

— Вероятно, чтобы захватить меня в плен, — подумал я.

Когда я приехал к Типо-Руно, он велел выйти всем и начал говорить со мной по-французски.

— Неужели вы думаете, — сказал он, — что я в состоянии изменить своему отечеству, Англии, и что эти десять лет, которые я нахожусь у Османи при дворе, я верно служил ему? Я полагаю, что вы согласитесь с тем, что довольно одной правильной войны, чтобы Англия завладела землями Османи.

— К чему же мне это знать, ваше превосходительство? — спросил я.

— Вы мне нужны, — сказал он.

— Нет, я не изменю Османи.

— Вашу руку, — сказал он мне. — Я хотел испытать вас, — и протянул руку.

Но по его глазам я увидел, что он неискренен.

Три дня я гостил у него. Затем он проводил меня. Переменив мою лошадь на его слона (по обычаю индийцев), я уехал. На половине дороги я услышал мяуканье. Слон вдруг помчался, придерживая меня хоботом. Тут только я припомнил, что в Индии приучают некоторых слонов казнить людей: они мчатся со своей добычей часа два-три, а потом разбивают ей голову о дерево или с высоты сбрасывают ее.

Хотя у меня был кинжал с собой, слона убить очень трудно; не убить его — значит, убить себя самого.

Я вынул кинжал и, когда слон хотел перепрыгнуть через ров, вонзил кинжал ему в горло. Животное сбросило меня, а само упало в ров.

Итак, я был спасен, я вернулся назад, чтобы достичь берегов Ганга, но силы меня оставили, а вынужден был присесть на траву, чтобы отдохнуть. Вдруг я услышал тяжелый топот слона. Я прилег в траве с револьвером в руке, но как же я обрадовался, когда увидел, что это был мой верный Муссани, о котором мне сказал Типо-Руно, что тот погиб на охоте за тиграми.