Шрифт:
— ОСТАНОВИТЕ ЕГО! ОСТАНОВИТЕ ЕГО НЕМЕДЛЕННО!
Ларсон изумленно заморгал.
Держа бомбу, Баррис широкими шагами подошел к «Вулкану-3». Он не бежал, он шел быстро и уверенно.
— ОСТАНОВИ ЕГО, ЛАРСЕН! — приказывал «молот». — ОН ХОЧЕТ УНИЧТОЖИТЬ МЕНЯ! УБЕРИ ЕГО ОТ МЕНЯ!
Сжав бомбу сильнее, Баррис побежал.
В него выстрелили. Баррис пригнулся и продолжал бежать, петляя из стороны в сторону.
— ЕСЛИ ВЫ ДАДИТЕ ЕМУ УНИЧТОЖИТЬ МЕНЯ — ВЫ УНИЧТОЖИТЕ ВЕСЬ МИР!
Другой крошечный «молот» появился перед Баррисом. Танцуя в воздухе, он пищал:
— ПСИХ!
Из других частей комнаты в его адрес неслись оскорбления:
— МОНСТР!
Снова тепловой луч пронесся мимо него. Он упал и, выхватив свое оружие, повернулся и выстрелил. Мельком он увидел, что Ларсон и два охранника растерянно стреляли в него и при этом старались не попасть в стену «Вулкана-3».
Своим выстрелом Баррис попал в одного из охранников, который тут же вспыхнул и, корчась, упал.
— СЛУШАЙ МЕНЯ! — пищал «молот» прямо в лицо Баррису.
В ярости «молот» набросился на него, но промахнулся и разбился вдребезги о пол, рассыпавшись на детали. В этот момент появился другой «молот».
— ПОКА ЕЩЕ ЕСТЬ ВРЕМЯ, УБЕЙТЕ ЕГО, НАЧАЛЬНИК ИНФОРМАЦИОННОЙ СЛУЖБЫ! ОН УБИВАЕТ МЕНЯ!
Как только «молот» подлетел к нему, Баррис выстрелил в него из своего лучевого карандаша. Он не видел, как этот оказался в комнате. Только поврежденный «молот» оказался на полу, как изо всех сил стал пробираться к Баррису и кричать:
— МЫ МОЖЕМ ДОГОВОРИТЬСЯ! МЫ МОЖЕМ ПРИЙТИ К СОГЛАШЕНИЮ!
Баррис бежал и бежал.
— ЭТО МОЖНО УЛАДИТЬ ПУТЕМ ПЕРЕГОВОРОВ! НЕТ ОСНОВАНИЯ ДЛЯ НЕСОГЛАСИЯ!
Подняв руку, он швырнул бомбу.
— БАРРИС! БАРРИС! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ…
Слабо хлопнул запал и Баррис кинулся на пол, прикрыв лицо руками. Его окутало светом, подхватило и унесло прочь.
Я достал его, подумал он. Мне удалось!
Ужасный горячий ветер сносил его прочь. Он скользил по полу между обломками и другим хламом, разбросанным вокруг. Перед ним была какая-то поверхность. Он сжался, как мог, и чудом проскользнул по ней. Он несся дальше, проваливаясь во мрак, уносимый потоком жары.
Его последней мыслью было: «Игра стоила свеч. „Вулкан-3“ мертв».
Отец Филдс сидел, наблюдая за «молотами», кружащими в бесцельном полете, а затем по спирали рухнувшими на пол. Тихо падая один за одним, «молоты» валились на пол и замирали. Безжизненные кучи металла и пластика — и ничего больше.
Поднявшись на ноги, он, шатаясь, подошел к четырем корпусным медикам.
— Как он? — спросил Филдс.
Не поднимая глаз, один из них сказал:
— Мы кое-что смогли сделать. Была сильно повреждена его грудная клетка. Мы подключили его к внешней сердечно-легочной системе и она оказывает своевременную помощь.
Полуавтоматический хирургический аппарат двигался вдоль тела Барриса, исследуя и оказывая помощь. Казалось, что с грудной клеткой успешно закончено. Теперь внимание переключилось на его сломанное плечо.
— Нам понадобится иммобилизующая повязка, — проговорил один из медиков. — Но у нас нет ничего с собой. Его необходимо доставить обратно в Женеву.
— Отлично, — сказал Филдс. — Приготовьте его.
Носилки скользнули под Барриса и начали поднимать его.
— Это предатель, — раздался голос за спиной Филдса.
Он повернул голову и увидел директора Рейнольдса. Тот стоял рядом, уставившись на Барриса. Его одежда была разорвана, а над левым глазом зияла глубокая рана.
— Вы больше не занимаете свой пост, — отчеканил Филдс.
— И вы тоже, — с горечью сказал Рейнольдс. — Чем становится ваш крестовый поход теперь, когда «Вулкан-3» уничтожен? Вы можете предложить какие-нибудь конструктивные программы?
— Время покажет, — ответил Филдс. Он пошел за носилками, несущими Барриса по подъему к ожидавшему их кораблю.
— Вы сделали все отлично, — наклонился к Баррису Филдс. Он зажег сигарету и вставил ее в раздвинутые губы раненого. — Лучше не разговаривайте. Эти хирургические роботы все еще суетятся около вас. — Он указал на тех, что работали над разбитым плечом.
— От «Вулкана-3»… какие-то работающие компоненты… — слабо пробормотал Баррис.
— Кое-что уцелело, — кивнул Филдс. — Достаточно для ваших целей. Вы можете складывать и вычитать, используя то, что осталось.
Заметив тревогу на его пострадавшем лице, он сказал: