— Но… Но вонючие бомбы взорвались раньше, в две тысячи втором?!

— Именно. Так что вор не мог знать, что я блефую. Во всяком случае, он перепугался и отдал всё, что мог. Остальное, наверное, продал. Ну и пусть!..

«Роллс-ройс» мягко затормозил возле моей калитки. Феба, удивленная видом машины, высунув нос через щель в заборе, принюхивалась, энергично размахивая хвостом. Даже Монти Пайтон на мгновение отвернул нос от своего «нулевого меридиана».

— Ну, до свидания, — послышалось в трубке.

— До свидания, — ошеломленно ответил я, положил трубку и какое-то время сидел неподвижно. Потом спрятал футляр во внутренний карман пиджака и открыл дверцу. — Спасибо, Джозеф. До свидания.

— До свидания, сэр, — услышал я в ответ.

Машина бесшумно отъехала от калитки. Феба только теперь отважилась заскулить, да и то ее голос звучал тихо и несмело.

— Иду-иду!

Я вошел в калитку и почесал собаку за ушами. Она тщательно меня обнюхала, и мне показалось, что ей нравится осевший на мне запах «роллс-ройса». Дверь открылась, и на пороге появилась Пима.

— Знаешь, я думала, ты меня обманываешь, но, пожалуй, даже ты не способен нанять такой лимузин лишь затем, чтобы подтвердить собственные фантазии, — улыбнулась она.

— Угу, — коротко ответил я.

Вечер ушел на рассказы, объяснения и размышления.

Лишь ночью, когда меня разбудил лунный свет, бивший прямо в окно, я вспомнил, что не проверил в Сети. Вставать мне, естественно, уже не хотелось.

Я только пообещал себе, что когда-нибудь выясню, кто купил провонявший стадион и на его месте построил несколько офисных зданий.

Иными словами — кто на этой вони сделал себе состояние.

А потом, засыпая, я подумал: а какое мне, собственно, до этого дело?

Я разговаривал с Пимой, которая явно скучала на работе и позвонила, чтобы провести небольшое расследование:

— Только что вспомнила, я хотела тебя спросить: что ты нашел в этих сестрах Ди Ди?

— Во-первых, мне нравится их музыка, — ответил я, искоса поглядывая на экран, на котором бесшумно — поскольку я предусмотрительно выключил звук — покачивались, словно пальмы на ветру, вышеупомянутые сестры-близнецы. — Во-вторых, мне нравится, что их две; поскольку раз уж мне что-то нравится, то хочется, чтобы этого было много…

— Да, знаю. Ты имеешь в виду груди! Большие — хорошо, еще больше — еще лучше! — пренебрежительно бросила моя супруга, обрадованная, что ей есть на кого посмотреть и с кем поболтать, — в ее конторе начался «мертвый сезон». — Вот только странно, что именно они, — она состроила многозначительную гримасу типа «я бы вообще на них даже не смотрела», — так на тебя действуют, хотя груди у них прикрыты… — Она пожала плечами.

— Ни одна певица больше не прикрывает грудь, — согласился я. — А я предпочитаю догадываться, чем получать ее сразу на блюдечке. И вообще, я мысленно моделирую подобные вещи намного лучше, чем это делает сама Природа.

Пима фыркнула.

— Они точно не действуют на тебя своим пением? — уточнила она. — Даже удивительно, ведь у них музыка без всяких претензий, в самый раз для того, кто даже мелодию без посторонней помощи напеть не в состоянии…

— Может, и не в состоянии, зато эта музыка не столь амбициозна, как у этой… как там ее звали? А, Шога… кхе-кхе… — я театрально закашлялся, но тут же перестал, едва Пима открыла рот, — которая «компоновала» свои творения с помощью компа, обшаривая Сеть в поисках реже всего встречающихся последовательностей звуков. А вы, надменные и самоуверенные знатоки Настоящей Музыки, пресмыкались перед ее «талантом»! — Я воздел руки к небу. — Ах, Шога! Ах, какой изыск! Какая смелость, что за идеи! Эйнштейн клавиатуры!

— Ладно. Только как ты докажешь, что я была в числе ее поклонниц?

Я слегка задумался.

— Просто буду великодушен и пощажу тебя. — Я вернулся к теме разговора: — Итак, раз уж мы говорим о достоинствах сестер Ди Ди, — их две…

— Ну да, конечно, какая редкость — сестры-близнецы, и целых две!

— …и они носят одно и то же имя, — невозмутимо закончил я. — Никогда не знаешь, кто есть кто, к кому обращаются и кто ответит. Есть же у девушек фантазия!

— И большие голубые… — подмигнула она. Я непокорно посмотрел на нее:

— Именно так, миссис Маленькая Грудь!

— Фи!

Она отключилась. Я тоже, но после нее. Некоторое время я размышлял, кто снабдил Пиму электронным шпионом, который сообщал ей о моих телевизионно-музыкальных пристрастиях, но так и не нашел гада. Еще через несколько минут Монти шевельнул ухом, хотя до двух оставалось еще пятнадцать минут, а он никогда не совершал столь резких движений, пока дверца холодильника была закрыта. Я насторожился. Щелкнула калитка. Я подошел к двери и открыл ее, сглотнув слюну и машинально втянув живот.