Хлопнула дверь, и мой палец с быстротой молнии ударил по клавише паузы. Я облегченно вздохнул, слыша, как Пима, что-то напевая себе под нос, спускается вниз, и нажал клавишу стирания. Меня интересовали отнюдь не рассказы об эротических снах, а… Собственно — а что? Я уставился в окно, но вдохновение обходило мой дом стороной. Ничего не поделаешь. Когда-нибудь благоприятный воздушный поток забросит Музу в мое окно.

Я вывел на экран компа второй ответ.

«Мой самый странный сон был таким. Как-то раз мне приснилось, будто я — древний кассетный магнитофон. Почти прямо из музея. И выглядело это так: я стою внутри этого, как оно там называлось, — музыкального центра? В меня вставлена кассета с симпатичной музыкой, а моим знакомым никак не удается меня включить. Все словно ослепли и не видят клавиши воспроизведения. Ходят вокруг меня, волнуются, поскольку время идет, а они не могут потанцевать — кажется, это была какая-то вечеринка в стиле ретро — и кружат вокруг меня, и кружат. А я ничего не могу сказать, я всё-таки магнитофон, а магнитофоны не разговаривают, и лишь слушаю их беспомощные комментарии и давлюсь от злости, поскольку, будучи магнитофоном, хочу играть музыку, а они не позволяют мне показать, на что я способна. Только и делают, что проверяют кабели и разъемы, и никто не догадывается нажать эту несчастную клавишу. Не знаю, сколько длился этот сон, но я проснулась от боли в горле — словно я пыталась прокричать им инструкцию, но не могла. Врач определил перенапряжение голосовых связок, хотя я не издала ни единого звука. Я знаю это наверняка, иначе я разбудила бы сестру, которая спала в той же комнате, а сон у нее такой, что ее будит даже комар.

Таким был мой самый странный сон. Мне не хотелось бы еще раз так же мучиться во сне».

Затем следовали подпись и номер счета. Я отправил туда обещанные в объявлении двадцать долларов, откинулся на спинку кресла и погрузился в размышления.

Мое объявление разошлось по нескольким миллионам компов в стране. Конечно, значительная часть владельцев поставила на них фильтры и не просматривает объявления, но при этом немалая часть фильтров пропускает рекламу с обещанием гонорара. Неужели люди считали, что странных снов не бывает? По-настоящему странных. А может, они полагают, что таково свойство снов — все они странные, или же что во сне всё возможно и нельзя рассчитывать на «нормальный» сон, на сон — художественный фильм, без каких-либо загадок и странностей? Может быть, стоит еще подождать? Может, стоит радоваться, что на меня не обрушилась лавина описаний, которая поглотит все двадцатки миссис Гроддехаар? Я подумал, что неплохо было бы спросить клиентку, на какие расходы она готова пойти, но подавил эту смелую мысль — звонить? Самому накликать себе беду? Зачем?

Я чувствовал себя ребенком, размышляющим, не забраться ли в холодильник, пока мать дремлет в кресле, и решил не рисковать — мороженое осталось в холодильнике, трубка — на телефоне. А затем я всё же ее снял.

— Оуэн, — представился я, услышав пропущенный через фильтр голос секретарши Дуга. — Шеф у себя?

— Минуточку.

Я воспользовался паузой, чтобы зевнуть.

— Оуэн?

— Угу. Слушай, если я тебя спрошу насчет сновидений? Какие-нибудь исследования, тесты, попытки использования?

Он немного помолчал.

— Знаешь… ничего. Никакого эха, никаких ассоциаций. А что?

— Вот именно — ничего. Я получил задание, только не смейся… — Я достаточно подробно рассказал о деле миссис Гроддехаар, зная, что если изложу его суть вкратце, то буду смешон, если же стану вдаваться в детали — буду смешон вдвойне. Несмотря на это, я рассказывал и рассказывал, потея и радуясь, что правила не позволяют Дугу пользоваться видеоканалом. — Ну и, черт побери, мне конец. Я не в состоянии с ней нормально разговаривать, это древняя старуха, которая в любой момент может сыграть в ящик, а с другой стороны — чертова баба. Этакий божий одуванчик, но из стали. Мне с ней не справиться!

Под конец моей исповеди пот уже струился по мне градом. Я разозлился на самого себя.

— Только попробуй посмеяться!

— Нет, не вижу причин. Пока что могу тебе лишь посочувствовать: бедный, утонченный, железный Оуэн в тисках собственного податливого характера. Гроза преступ…

— Дуг?!

— Пардон… Не могу удержаться. — Он немного помолчал. — Так что я могу сделать?

— Дурака из себя строишь? — Я начал закипать. — Проверь, нет ли по вашему ведомству чего-нибудь такого, что имеет отношение к снам! Что еще может быть мне нужно?

— Хорошо. Успокойся. Сейчас что-нибудь придумаю. Как я понимаю, без лишнего шума?

— Да знаешь что? Поцелуй меня в…

— Тихо! Всё! Молчу.

Несколько мгновений тишину нарушало лишь мое яростное сопение.

— Черт… — сорвалось с моих губ.

— Заглянешь ко мне? — после некоторой паузы спросил Дуг.

— Завтра. Или — встретимся вечером в тире?

— Ладно. Я позвоню, и договоримся о точном времени.

— Хорошо. Сгинь, пропади пропадом…

Не является ли желание совать нос не в свое дело признаком впадения в детство? Почему меня интересуют грязные делишки и грехи чужих мне людей, судьба которых никак не пересекается с моей и вообще не влияет на мою жизнь? А может быть, даже такое вмешательство негативно влияет на какой-то элемент существования всего человечества? Мне вспомнилась сцена примерно пятнадцатилетней давности, не слишком трезвые рассуждения Бастера, когда мы вчетвером сидели у костра и жарили пойманную вечером рыбу, впрочем, пойманных из них было, честно говоря, всего лишь две.

— Вы не подумали, что, возможно, схваченный вами убийца убил бы в будущем женщину, которая родила бы ребенка-калеку с мозгом, равным мозгу двух Эйнштейнов, который при этом был бы мозгом дегенерата, который, в свою очередь, привел бы наш мир на край пропасти, а может быть, и дальше? Вы не ощущаете груза ответственности? Не боитесь, что из благих побуждений причиняете кому-то вред?

— А ты не боишься, что твое бездействие…

Сигнал компа прервал мои воспоминания о выезде на природу и тогдашней дискуссии. Можно было не двигаться с места, но бездействие мучило меня и раздражало. Я вызвал меню — одна запись, ответ на объявление. Молодой голос, обладатель которого был явно несколько смущен:

«Мне дважды снился один и тот же сон, почти в точности один и тот же. Может быть, лишь какие-то детали не повторялись, а может, я просто не запомнил. Сон был такой. Я нахожусь в каком-то чужом, но не вызывающем чувства опасности доме. Слушаю музыку, лежу на террасе… Вдруг — не помню, как и кто, но не могу отказаться — кто-то поручает мне доставить некую важную вещь некой девушке. Я отправляюсь в город и обнаруживаю, что кто-то за мной следит, использую разные хитрости и штучки из фильмов, но это не помогает — преследователи всё время у меня на хвосте, они даже не скрываются.