— Нет, — услышал я. — Ты неправильно понял, это научный труд. Отчет об эксперименте.

Я нашел ванную комнату; на сушилке лежала моя вчерашняя одежда, выстиранная и высушенная, пахучая и мягкая. Бумажник обнаружился в углу полочки под зеркалом. Вполне приличное кожаное творение братьев Фиомингл, тип «Бабочка», его можно было складывать и раскладывать одной рукой, как знаменитый перочинный нож. У того, кто не умеет этого делать, могут потом возникнуть проблемы с тем, как сложить его обратно. Но в этом доме, видимо, или умели, или не дотрагивались до содержимого. Я уже в возрасте четырех лет перестал верить в две вещи: что рядом со мной живут гномы и что на Земле есть люди, которые в состоянии справиться с любопытством при виде чужого бумажника. Проверив, что одежда высохла, я собрал ее и отправился наверх. Меня подмывало снять трубку и послушать разговор, но я убедил себя в том, что риск слишком велик. Я спустился вниз и остановился в дверях кухни, прислонившись к дверному косяку и прислушиваясь.

— …сходит с ума, так как, решив, что именно этот несущий проклятие экземпляр Библии является изложением реальных событий, он должен прийти к выводу… — Собеседник, видимо, прервал ее, так как она замолчала и лишь яростно сопела, не удостоив меня даже взглядом. — Еще раз повторяю: он должен прийти к выводу, что нас ждет Армагеддон. Потому он и сходит с ума, понимаешь? Проклятие висит над ним… — Она снова замолчала, но на этот раз разыграла для меня классическую сценку — подняла лицо к потолку и, вглядываясь в его шершавую поверхность, бессильно покачала головой. Она еще немного послушала, но тот, кто находился на том конце провода, видимо, не собирался умнеть. Сунув трубку под мышку, она прошептала мне: — Неисправимый, тупой, упрямый сукин сын… — Неожиданно она замолчала, словно услышав, как изменился голос в трубке, быстро приложила ее к уху и защебетала: — Ладно, подумаю. Но ты тоже обещай мне, что подумаешь, хорошо? Поверь мне, надвигающаяся угроза отлично подогревает атмосферу, это весьма неплохо для того актера из Англии: он прекрасно всё изобразит, так что у зрителей по спине мурашки побегут. Гаранти… Что? Ага… Ну, как хочешь… Может, и хорошо… Во всяком случае, обещаю подумать. Сколько ты мне даешь вре… Ага, ладно — трое суток без сна, я выдержу, понятное дело. И не такое… Ну, пока!

Она осторожно положила трубку на место, уже погруженная в размышления по поводу изменений в сценарии. Или — разыгрывала для меня сцену под названием: «Размышления над изменениями в сценарии». Неплохая актриса или действительно искренняя женщина? Оторвавшись от своих мыслей, она огляделась по сторонам в поисках чего-либо, чем она могла бы развлечь меня, своего гостя.

— Я нашел свои вещи в ванной, моя благодарность безгранична, — сказал я. — Весь мой багаж остался в Донкее, там, где у меня развалилась коробка передач. Я приехал в Редлиф на попутной машине…

Она кивнула — мол, бывает — и улыбнулась. Улыбка у нее была вполне симпатичная, хотя, если она улыбалась дольше нескольких секунд, у нее начинал подрагивать кончик носа, словно ей приходилось прилагать слишком большие усилия или задействовать не ту группу мышц. Раньше я этого не замечал, и до меня начало доходить, что, возможно, она уже сыта мной по горло. Я встал, собираясь попрощаться, но она остановила меня, сказав:

— Предлагаю остаться здесь, пока не прибудут остальные вещи. — Я попытался было возразить, но она лишь махнула рукой. — Мне просто не позволяет совесть…

— Если бы я…

— Льет! — почти крикнула она, показывая на окно. — Еще хуже, чем вчера. Стоит тебе только выйти, и ты весь промокнешь! — Она энергично тряхнула рыжей гривой. — Предлагаю сделать иначе: позвони этим спецам по коробкам передач, а дальше решим. Если всё уже готово, я тебя подвезу…

— Ну нет, зачем же! — удалось мне наконец вставить слово. — Позвонить я, конечно, могу, и с удовольствием воспользуюсь этой возможностью, но после этого начинаю в Редлифе полностью самостоятельную жизнь.

Она пожала плечами, но больше не настаивала. Я встал и подошел к телефону. Слегка сомневаясь в собственной памяти, я набрал номер, а когда в трубке послышался голос, сказал:

— Добрый день, я оставил у вас вчера синий «фантакко», что-то случилось с коробкой передач. Как там у вас дела? — Вэл показала мне на кофеварку, я отрицательно покачал головой, одновременно слушая голос из Донкея. — Значит, завтра в полдень? Договорились.

Я вывел на экран телефонную книгу, нашел отель и набрал его номер. Несколько секунд спустя, подтвердив бронирование и заказав такси по подсказанному Вэл адресу, я разъединился и сразу же недовольно зашипел, словно о чем-то забыл. Я нажал на клавишу повтора последнего номера, но, когда телефон начал его набирать, бросил трубку:

— Ладно, решу на месте.

Вэл не стала спрашивать, что я имел в виду, а я всё равно бы не признался, что нажал «повтор» лишь затем, чтобы проверить, сколько номеров сохраняется в памяти телефона.

— Завтра, когда я снова стану цивилизованным американцем с автомобилем, я заеду пригласить тебя поужинать, ладно? Сразу скажу, что, в числе прочего, у меня есть и свой интерес: какие-нибудь знакомства, контакты, информация, намеки, сплетни…

Она улыбнулась и кивнула.

— Слишком многого не обещаю, но я знакома с шерифом, Хольгером Лайонелом Барсмортом, — подчеркнуто отчетливо произнесла она, но тут же добавила: — Я, конечно, слегка преувеличиваю, сам он так никогда не представляется и вовсе не выглядит таким надменным, как могло бы показаться, но мне он не особо нравится, а он меня считает чокнутой бабой, которая могла бы заняться чем-нибудь более полезным.

Я почувствовал, что мысленно она уже начинает отдаляться от меня, что у нее есть и другие дела, а со мной она разговаривает лишь потому, что невежливо было бы просто встать и уйти. Так что встал я.

— Ну, я пошел собираться.

Я двинулся вверх по лестнице, размышляя, за каким чертом несколько минут назад я отнес туда свое барахло. Когда я преодолевал второй пролет, раздался звонок в дверь, и Вэл крикнула:

— Такси!

— Сейчас! — крикнул я в ответ.

Схватив одежду под мышку и чувствуя себя уже полностью здоровым, я бесшумно сбежал по лестнице. Лишь на последних ступеньках я ощутил легкую ломоту внутри черепа.