— На все воля Господа, — сказал самый молодой из всей этой группы человек лет двадцати трех—двадцати пяти.

— Иоанн, — оборвал его еще один из сидевших здесь людей. — Господь ничего не делает, если Ему не помогают.

— Ты прав, брат, — ответил Иоанн. — Но что мы можем сделать с тем, что Иосия смеется?.. И ты же знаешь, я люблю его смех. Какая мне разница — Царь он или не Царь…

— А Пилата ты любишь?! Любишь?! — закричал Иуда, размахивая перед лицом сжатыми кулаками. — Любит он, видите ли! Хорошенькое дело! Рабом любишь быть, да?! Пилату ноги лизать, да?!

— Не передергивай, — попросил Иоанн. — Рабом я быть не хочу. — Иоанн отвернулся и тихо повторил, словно бы про себя: — На все воля Господа.

— Влюбленный дурак! — выругался Иуда, раздраженно плюнул, встал и пошел к воде.

Данила следил за этой беседой и никак не мог понять, что же здесь происходит. Неужели он снова в древней Иудее? Ему это снится? Опять?! Но все вокруг него было настолько реальным, настоящим, настолько живым…

— Римлянин? — спросил Иуда, поравнявшись с Данилой. — Шпион или перебежчик?

— Что? — не понял Данила.

— Говорю — шпион или перебежчик? — пренебрежительно ухмыльнулся Иуда.

— Перебежчик? — переспросил Данила. — У вас что здесь — война?..

— Ты с неба упал, что ли? — высокомерно расхохотался Иуда. — «Война» — тоже спрашивает! Нет, мир! Второй год уже! М-и-и-и-и-р…

По тону Иуды можно было заключить, что мира на земле обетованной нет. В Иудеи война. Ровно эти два года. Но что случилось два года назад?

— Вот как помазали Иосию на царство в водах Иордана, так и м-и-и-и-и-р… — продолжал Иуда, разговаривая уже сам с собой.

Целый ворох мыслей вихрем пронесся в голове Данилы. «Воды Иордана» — крещение? Это было не крещение, а помазание на царство?! Христа помазали на царство, быть Царем Иудейским, как и рассказывал Даниле Марк! Иосия возглавляет освободительную войну иудеев против римских захватчиков?! Марк был прав?!

«Римлянин — шпион или перебежчик?», «Война — тоже спрашивает!», «М-и-и-и-р!», «Пилата любишь?!», «Рабом любишь быть, да?!» — обрывки подслушанного разговора нервным гвалтом звучали в голове Данилы.

— Иуда Кариот! — раздалось откуда-то справа.

— Да, Петр! — отозвался тот. — Наконец-то!

— Иди сюда! — поманил его рукой Петр.

— Надо пошептаться…

Данила в ужасе смотрел на удаляющуюся спину Иуды, который шел «шептаться» с Петром. Через минуту они двое скрылись за деревьями. Но о чем они могут шептаться — Петр и Иудой — с глазу на глаз?! Обсуждать планы боевых действий?! Или, может быть, о том, как уговорить Иосию не смеяться, потому что смеющихся царей не бывает… И за смеющимся главнокомандующим никто в бой не пойдет… Так?!

— Вы вообще понимаете, что он Бог? — сказал вдруг Данила, глядя в сторону сидящих в тени апостолов. — Понимаете?..

Эти слова сами сорвались у него с языка. Данила и не думал произносить их, но сказал. И его взгляд тут же встретился с глазами Иоанна — любимого ученика Иосии.

— Кто — Бог? — удивленно спросил тот. И Данилу поразило то недоумение, которое читалось в глазах Иоанна.

— Эй! — послышался голос Петра. Сидевшие в тени кипарисов апостолы встрепенулись. — Пойдемте! Пойдемте! Скорее!!!

Смеющийся человек поднимался по склону, приветствуя собравшихся взглядом и прикосновением. На склоне разместилось несколько сотен человек, быть может тысяча или даже больше того.

— Чему он радуется? — недовольно шептали люди. — В Иерусалиме сидит прокуратор, льются реки крови избранного народа — чему он радуется?!

— Может, он и вправду одержим, как говорят? — спрашивали другие и недоуменно пожимали плечами. — Где же это видано, чтобы царь в изгнании, чей народ страдает от захватчиков, радовался и смеялся?

— Проклят народ иудейский! Проклят! — восклицали третьи. — Когда это было, чтобы смеялись цари и пророки — Авраам и Моисей, Саул и Самуил, Илия и Давид?! Горе нам, горе! Смутные времена! Бог потешается над избранным племенем, посылая ему такого царя! Горе, горе!

Тем временем мужчина поднялся на вершину склона и большими лучащимися глазами смотрел на собравшихся. Рядом с ним были его ученики. Данила узнал Иуду, Симона, Петра и Иоанна, чьи имена он слышал на берегу.

— О чем ты будешь говорить с нами, царь Иосия? — спросил его Петр.