Но этого не произошло. Значит, так надо.

Но если так надо, то вполне разумным представляется предположение, что здесь мы имеем дело с неким изначальным запретом, реализованным в виде конструктивной особенности человеческого тела. Интересно попробовать сравнить этот запрет с другими известными нам и продиктованными пророку Моисею на Горе Синайской. Например, «не укради». Обратите внимание, что никакого сколько-нибудь развернутого объяснения эта заповедь (как и все прочие) не имеет. Не развернутого — тоже. Почему «не укради»? Потому что не получится? Глупость. Во все времена воровали, и отлично получалось. Потому что побьют, если поймают? Так, во-первых, могут и не поймать, на что каждый, собственно, и рассчитывает, а во-вторых, если в этом дело, то звучать должно было бы по-другому — «не попадайся». Так ведь нет — именно «не укради». И никаких объяснений.

Человек же, будучи существом разумным, к декларативным запретам относится резко критически. Он их не понимает. Вот она уже третий раз в мою сторону смотрит и ногу на ногу медленно так положила, и колени ее лунным светом горят, — а не все ли равно мне в этот момент, кем она ближнему моему приходится? Почему же нельзя, если не просто можно, но и все уже само собой происходит?

Чтобы подобных безобразий не случалось, надо либо объяснить человеческим языком, почему нельзя, либо же иное что предпринять. Например, протянул руку к чужому, а она, рука, возьми да онемей до полной бесчувственности. Тогда не просто все понятно станет, но и общество человеческое придет в благостное состояние.

Я со всякими людьми эту тему обсуждал, и многие считают, что если бы, к примеру, указание насчет жены ближнего действительно было принципиально важным, то его никогда не отдали бы на откуп свободной человеческой воле. При этом вовсе не обязательно, чтобы у мужика в соответствующий момент что-нибудь немело или отваливалось. Можно было бы в самом начале какой-нибудь вегетативный способ размножения предусмотреть, вроде почкования. И никаких проблем.

Если эту точку зрения принять, то вопрос о взгляде назад становится весьма любопытным. Ибо здесь мы, очевидно, имеем дело с запретом, заложенным в человеке изначально, но запретом особым — неизреченным запретом, тайным и страшным. Что-то такое есть во взгляде назад, о чем даже Моисею не было сообщено.

Единожды только, еще до Моисея, была приподнята завеса, когда бежал из родного дома праведник Лот с семейством, а за спиной горели преступные города; в поднимающемся ввысь сладковатом черном дыму сверкали голубые вспышки небесного пламени, и вопли пылающих на первом в истории аутодафе грешников доносились до оставленного жить города Сигора. Тогда сказано было Лоту: «не оглядывайся назад», — но жена Лотова оглянулась позади его и стала соляным столбом.

Много других указаний есть, разбросанных по старым книгам, но не собранных воедино. Богиня Исида любила сирийского царевича из Библоса и даже хотела даровать ему бессмертие, но не успела. Посмотрела назад Исида, и умер царевич Манерос, о чем поют на пирах египтяне. Зулусский вождь Ланга, встав поутру и обратившись к солнцу, услышал, что к нему будто бы подползает змея. Он обернулся и увидел свою тень, то есть душу, только что проснувшуюся и вышедшую из тела; испуганная душа тут же покинула тело Ланги и никогда уже не возвращалась, как ни старались лучшие зулусские колдуны и как ни смешивали кровь жертвенных буйволов с кровью жен вождя.

А вот, скажем, в области разведки и контрразведки трудятся люди внимательные и чувствительные ко всякого рода негласным указаниям. Возьмем, к примеру, какогонибудь охотника за шпионами. Вот он идет по улице и выслеживает идущего перед ним шпиона. Он при этом не совсем уверен — шпион это или нет, но на всякий случай выслеживает. Потому что у него такая работа. А тот, который впереди идет, он и вправду шпион, самый настоящий. И ему ужасно интересно знать, выслеживают его или нет. Потому что если выслеживают, то самое время тикать в подворотню, путать следы и прикидываться пожарным шлангом. Но обернуться назад и проверить он не может, поскольку получил правильное образование и наслышан про злосчастную супругу Лота, горькую судьбу Манероса и трагическую кончину вождя Ланги. Тогда он хитрит. Он подносит к лицу скрытое в руке зеркальце и наблюдает — не видно ли за спиной человека с поднятым воротником и усталыми глазами. Но нельзя перехитрить неизреченный запрет. Это движение немедленно фиксируется идущим сзади, и с этой минуты будущее шпиона приобретает неизбежно печальную окраску.

Зеркало. Самый мистический из всех мистических предметов. Я вижу в нем свое отражение, всегда меняющее местами «лево» и «право» и никогда — «верх» и «низ», в тот момент, когда я рядом, а что с ним происходит, лишь только я отхожу в сторону, мне неведомо. Вот, например, жители Андаманских островов, соплеменники известного персонажа из «Знака четырех», считают, что их отражения и есть бессмертные души. Поэтому они боятся своих отражений, боятся порождать их, взглянув ненароком на водную гладь. Потому что под водой может жить какое-нибудь чудовище, которое унесет душу-отражение, и тогда человек пропал. Особенно много таких чудовищ с незапамятных времен водится в реках на островах Меланезии, посему местные жители к воде просто не подходят. Табу.

И так не только дикари считают. Культурные греки придерживались той же точки зрения. Вот, например, красавчик Нарцисс. Оказался случайно у воды, взглянул ненароком, увидел свое отражение и перепутался насмерть — подумал, что кто-нибудь из сонма древнегреческой нечисти уволочет это изображение под воду. Остался, чтобы защитить его и отстоять, а потом зачах и умер.

Да что мы все о старом? Как насчет известного обычая завешивать зеркало черным, если в доме кто-то умер? Где-то внутри мы уверены, что в зеркале продолжает жить душа мертвого, и отгораживаемся от нее черной тряпкой.

Но самый фантастический обряд совершается с зеркалом единожды в год, во время святочных гаданий. Два зеркала ставятся одно против другого, и зажигаются две свечи. Тогда виден бесконечный в обе стороны коридор, освещенный бесчисленным множеством свечей, по которому к смотрящему должна явиться его Судьба. Мы-то думаем, что Судьба приходит из Будущего, но Будущее и Прошлое в зеркалах неотличимы, так что вполне вероятно, что приходит она из бесконечно удаленного Прошлого, из открытого Томасом Манном и не имеющего дна Колодца Времени. «И будешь судьбою».