Поврежденный аксумский корабль теперь представлял собой небольшую крепость в центре войск противника. После того как капитан это понял, гримаса, не сходившая с его лица с момента столкновения, стремительно исчезла.

— Сарвенам — встать вдоль бортов! — крикнул он. — Готовьтесь отражать нападения тех, кто попытается взять нас на абордаж!

Аксумские моряки, сидевшие на веслах, тут же оставили скамьи и начали занимать позиции там, где указывал капитан. Если кто-то из малва и попытается разбить пушки, то будет встречен копьями и тяжелыми мечами — оружием, которому отдавали предпочтение аксумиты.

Но все еще оставались…

Капитан прищурился, пытаясь сквозь дождь разглядеть крепость малва, в которой размещался охранявший гавань гарнизон. Она стояла на горе, выходя главным воротами на залив, и в ней имелось по крайней мер восемь больших осадных орудий, любое из которых могло разрушить аксумский корабль одним точным выстрелом. К счастью, пять из восьми орудий в крепости были установлены так, чтобы охранять Чоупатти с суши от нападения восставших маратхи.

Аксумиты знали об этой крепости. На протяжении последних двух лет они постоянно поддерживали контакт с маратхи, и шпионы Шакунталы предоставили им детальное описание всех укреплений в Чоупатти. К сожалению, у аксумитов не было карт.

К тому времени как, по оценкам капитана, уже перевалило за полдень, дождь, казалось, стал слабее. Но видимость все еще оставалось слишком плохой, так что разглядеть что-нибудь на расстоянии больше пятидесяти-шестидесяти ярдов не представлялось возможным. То есть крепость капитан не мог рассмотреть совсем.

— Хорошо, — проворчал его стоявший рядом помощник. — Если мы их не видим, то и они не могут видеть нас.

Капитан пришел примерно к такому же выводу. Теперь он переключился на волнорез, едва различимый сквозь пелену дождя. С двух кораблей уже высаживались на причал аксумские моряки, еще две галеры находились совсем близко.

В самом конце волнореза возвышалось деревянное кроение, где малва постоянно держали небольшое подразделение солдат. По сути своей это был сарай. Теперь он наполовину обрушился — от пушечного огня, от копий и мечей первого же подразделения аксумитов. Капитан нигде не видел трупов, хотя некоторые враги могли быть похоронены под кусками древесины. Но он подозревал, что часть солдат малва, несших в сарае вахту, убежали еще до высадки моряков.

— Вот, идут, — сказал помощник. — Наконец-то! Ну и какая же компания ублюдков!

Капитан прищурился. Да, солдаты малва начали появляться в конце волнореза и потоком выливаться на берег, где стояли галеры.

Но это были маленький поток. Скорее, робкий и неуверенный ручеек. Большинство солдат малва все еще зашнуровывали доспехи. То, как они держали оружие на взгляд капитана, не свидетельствовало о большой уверенности и энтузиазме.

— Гарнизонные войска, — пробормотал он. — Чего от них можно ждать?

Однако те малва, что выстраивались в конце волнореза, вероятно, выступали под командованием достаточно опытного и способного офицера. К тому времени как первые аксумские моряки добрались до них, малва удалось выстроить из щитов настоящую стену, ощетинившуюся копьями. Несколько стоявших позади мушкетеров выпустили залп в направлении аксумитов, хотя и не очень согласованно.

Правда, все это помогло малва ровно настолько, насколько забор из деревянных реек спасает от разъяренных быков. Аксумская тактика взятия на абордаж основывается по большей части на определенных психологических моментах. Моряки специально тренировались и изначально были готовы к серьезным потерям. На протяжении десятилетий получение «абордажного шрама» считалось делом чести. Такими шрамами гордились.

Так что аксумиты не стали бросать в сущности бесполезные короткие копья и использовать длинные. Они просто побежали вперед и врезались в линию врага. Как могли, они отражали копья малва небольшими легкими щитами, тяжелыми мечами (прообразом которых явно было не что иное, как мясницкий нож), прорубая дорогу в центр вражеского строя. Остальное сделали сила и ярость. Африканская нация с успехом применяла в бою тактику росомахи, никогда не слышав об этом животном.

Зрение помощника оказалось лучше, чем у капитана. Внезапно он резко вскрикнул, и крик его был полон отчаяния.

— Что случилось? — спросил капитан, пытаясь рассмотреть отдаленную схватку. Насколько он понимал, аксумские моряки разбили линию обороны противника.

— Атаку ведет негуса нагаст! — последовало в ответ шипение. — Проклятый идиот!

Капитан сжал челюсти. И еще сильнее прищурился, пытаясь подчинить своей воле слегка близорукие глаза.

— Идиот, — эхом повторил он. Затем добавил с легким вздохом: — Всегда существует такая опасность, если царь молод. В особенности, если он не поучаствовал в достаточном количестве сражений, пока был принцем.

Тем не менее тон, которым были произнесены эти слова — что можно сказать и о помощнике, — отдавал мрачным, но глубоким удовлетворением. Аксумское царство на протяжении столетий слыло могучей империей. Его царь царей мог править половиной Аравии и иметь флот, слава о котором гремит за океаном. Но сердце этой силы все еще составляли яростные воины с гор, чьи сарвы, как аксумиты называли свои полки, служили основой военной мощи Аксума.

Нынешний негуса нагаст, как и все его предшественники, обладал длинным перечнем грандиозных и великолепных титулов. «Тот, кто приносит рассвет» стоял в этом списке не последним. Но он начал свою жизнь просто как Эон Бизи Дакуэн — Эон, солдат из полка Дакуэн.