В Карлайле Том Уортон, старший сын лорда Уортона, в свою очередь послал гонца в Хаддингтон к лорду Грею и сообщил ему о полном разгроме армий лорда Уортона и графа Леннокса и о том, что лорд Уортон и его сын Гарри погибли в бою. Это был крах всей кампании. Лорд Грей поверил гонцу и, оставив гарнизон в Хаддингтоне, направился прямо домой в Берик.

Каково же было его негодование и возмущение, когда там он обнаружил живого Гарри Уортона, который спасся с кучкой воинов из Дьюрисдира и сумел вызволить отца. Таким образом, лорд Уортон, граф Леннокс и юный Гарри Уортон — пусть с потерями, пусть униженные и потрепанные — все же благополучно добрались до Карлайла, а вместе с ними и изрядная часть английской армии.

Впрочем, они еще не знали о таинственном исчезновении Маргарет Леннокс из замка Друмланриг, которое с удивлением обнаружил ее отец граф Ангус, вернувшись домой после сражения.

Леди Сибилла направилась сообщить новости королеве. Помедлив немного перед комнатой больной девочки, где Мария де Гиз теперь проводила все дни, она тихонько отворила дверь.

Врачи и священники уже ушли. В комнате была одна королева-мать, которая стояла на коленях подле кровати, прижавшись щекой к покрывалу. На мгновение леди Сибилла остановилась, затем решительно подошла к кровати и заглянула под полог.

Кризис миновал, и дитя, мирно дыша, спало глубоким сном на чистых простынях, засунув руку под подушку.

Леди Сибилла глубоко вздохнула и дотронулась до плеча королевы.

По чистой случайности непочтительный младший брат лорда Калтера находился менее чем в пятидесяти ярдах от него, когда тот пронесся по дороге из Дьюрисдира, преследуя остатки армии лорда Уортона. Лаймонд не вмешивался. За исключением эпизода, ставшего памятным для Джона Максвелла и сына лорда Уортона, он не принимал участия в сражении, а занимался тем, что руководил действиями Терки Мэта и его отряда.

Уилл Скотт, которому приказали оставаться в его комнате, сидел с раскрытой книгой на коленях и слышал, как отряд отправился из Кроуфордмуира в Дьюрисдир. Люди вернулись некоторое время спустя: голос Терки раздался сначала на первом этаже, а потом на лестнице, ведущей в комнату Лаймонда, которая была смежной с комнатой Уилла Скотта. Затем послышался шум шагов — они миновали комнату Лаймонда, поднялись на последний третий этаж и там замерли. Щелкнул замок, и женский голос холодно произнес:

— Учитывая, что теперь вы в полной безопасности, не будете ли вы столь любезны снять повязку с моих глаз?

Дверь захлопнулась, снова щелкнул замок, и кто-то спустился вниз по лестнице.

Из-за шума на первом этаже Уилл еле расслышал, как тихо открылась и закрылась дверь. На стенах смежной комнаты, где прежде виднелся только отблеск пламени в камине, появилось светлое пятно от зажженной свечи, и дверь в комнату Скотта распахнулась.

— Скучаешь? — спросил Лаймонд.

Скотт от неожиданности выронил книгу, которую еще не читал.

— Я слышал голоса Мэта и женщины. Это графиня?

— Да, Маргарет Дуглас. — Подвижное лицо Лаймонда оставалось безмятежным. — Милая дама даже не подозревает, кто ее украл, и я решил: пусть еще помучается от любопытства часок или два. Когда ее приведут ко мне, ты спрячешься здесь и будешь слушать в темноте, у приоткрытой двери. Одному Богу известно, почему именно мне выпало на долю воспитывать тебя, но я должен преподать тебе жестокий урок реальной жизни.

Помедлив в дверях, он мягко добавил:

— Приятно позабавиться!

Скотт попытался читать. За исключением приглушенных голосов, доносившихся снизу, в Башне царила тишина; снаружи над холмами и долинами медленно сгущалась тьма.

В соседней комнате тоже было тихо: Уилл слышал потрескивание поленьев в камине и видел пламя через полуоткрытую дверь. Он понятия не имел, чем занят Лаймонд. Вдруг ему пришла на память откровенная фраза, сказанная в Аннане, и он подумал, передали ли ее леди Леннокс; Уилл спрашивал себя, зачем гордой аристократке, удивительно красивой женщине, этот дикий эксцентрик.

Когда Уилл подумал, что уже почти пора, он задул свечу и устроился так, чтобы ему все было видно. Подумав, снял сапоги и снова уселся ждать.

В тишине стук во входную дверь показался Скотту грохотом, а голос Мэтью, когда дверь распахнулась, звучал как труба Страшного Суда.

— Графиня Леннокс, — объявил он и удалился.

Маргарет Дуглас, очень испуганная, стояла посредине комнаты, закутавшись в плащ. Ее вид поразил Скотта: гордая львиная осанка, твердый подбородок, руки безупречной формы. Вдруг ее черные глаза вспыхнули, она всплеснула руками и вскрикнула: