В грохоте выстрелившей аркебузы потонул крик Маргарет. Прицелиться в Лаймонда не составляло большого труда, поскольку его рубашка отчетливо белела в темноте, и стрелок не промахнулся. Получилось даже лучше, чем он предполагал, поскольку от выстрела посыпались камешки из кладки бетона, которые тоже поразили цель.

Лаймонд вскинул голову и повернулся. Лук упал. Одну-две секунды он еще цеплялся за развороченные перила, не желая подчиняться смерти и грядущей тьме.

Внизу, заметил Эрскин, все сгрудились вокруг тела Ачесона.

Но поврежденная плоть и порванные сосуды дали о себе знать: кровь проступила на рубашке Лаймонда, алое пятно становилось все шире и шире. Лаймонд нелепо взмахнул руками, взглянул на Тома глазами, потемневшими от боли, потом, из последних сил смеясь над собою, произнес:

— И умер, замученный, весь в липкой крови.

С этими словами он упал прямо на руки Тому Эрскину.

Колокол аббатства в Гексеме пробудился среди ночи, словно пытаясь молитвой обратить в христианскую веру язычницу луну, Его звуки разносились далеко за рекой, и шотландцы, ждущие на другом берегу в почерневшей, заброшенной голубятне, услышали его. Почти одновременно донесся приближающийся топот копыт.

Кто-то — настоятель, землевладелец или приор — держал здесь пятьсот откормленных голубей и устроил четырнадцать рядов дыр и карнизов для гнезд, а также вырубил ванну, заполнявшуюся дождевой водой, поставил каменный стол и высокий деревянный круг, при вращении которого человек мог дотянуться до гнезд.

Теперь, когда дверь была сорвана, сюда получили доступ крысы. Но уцелевшие голуби исхитрились и стали селиться лишь в безопасных, наиболее высоко расположенных гнездах. Когда люди Эрскина вошли внутрь голубятни, птицы дружно поднялись в воздух, шум бьющихся крыльев напоминал хлопанье слабо натянутого паруса на ветру. Пока шотландцы ждали Тома, за ними неотрывно наблюдали глаза голубей, ошеломленных их появлением и затаившихся наверху.

Вынужденное бездействие было особенно мучительно для Ричарда, которого лишили и добычи, и права пробежать до конца этот ужасный марафон. Он мог уже сотню раз доехать до ворот Гексема, если бы Стокс отпустил его. Если Эрскину удалось проникнуть внутрь, то почему бы и ему не попытаться? А если Эрскина постигла неудача, разве не Ричарду надлежит помочь? И наконец, кто дал им право вмешиваться в его отношения с Лаймондом?

К счастью, Стокс обладал недюжинным запасом терпения. Уже смеркалось, а он все убеждал Ричарда, приводя разумные, приличные доводы, но не касаясь того факта, что если бы не лорд Калтер, они уже несколько часов назад могли бы благополучно выехать в Эдинбург. В конце концов Ричарду надоело, и он с неудовольствием замолчал, продолжая метаться по голубятне, как раненый зверь в клетке.

Постепенно приближавшийся топот копыт слился с ударами колокола. Стокс, дав сигнал всем замолчать, подошел к крошечной двери, выглянул и повернулся — на лице его, побагровевшем от пламени разведенного на полу костерка, играла довольная улыбка. Том Эрскин возвращался.

Не успел он войти, как Ричард вцепился в него мертвой хваткой.

— Ну что же, ну?

Эрскин легко высвободился и, бросив на Ричарда странный взгляд, ответил:

— Сообщение не было передано: мы это предотвратили. Ачесон знал депешу наизусть.

— А Лаймонд?

Никто и ничто его больше не волновало. Эрскин посмотрел на Ричарда совсем по-другому, чуть ли не с откровенной неприязнью, и этот взгляд подействовал, как удар хлыста.

— Они ненавидели Лаймонда и боялись его. Если вы до сих пор считаете, что он был английским шпионом, то ошибаетесь. Именно он и убил Ачесона.

Но глаза Ричарда по-прежнему горели безумным блеском.

— Где он?

Кто-то тем временем снял тюк с лошади Эрскина.

Тяжелый сверток положили около костра. Склонившись, Эрскин бережно развернул попону.

Равнодушный к интригам и злобе, безмолвный и беззащитный, брат Ричарда без сознания лежал на полу. Эрскин встал на колени над бесчувственным телом. Одежда Лаймонда насквозь пропиталась кровью. Том прикоснулся к его руке.

— Он мертв?

Шотландцы глядели как завороженные.

Эрскин коротко отдал приказ:

— Стокс, седлайте лошадей и готовьтесь в путь. Дело сделано. Нам незачем больше подвергать себя риску.

Все засуетились, лишь Ричард остался стоять неподвижно. Он спросил еще раз чуть слышным голосом:

— Он мертв?

Эрскин стал мрачнее тучи.

— Он и часу не протянет на лошади. Придется оставить его здесь.

Ричард мрачно выругался:

— Черт возьми, как мы можем себе это позволить? Ведь ему известно все, что знал Ачесон.