— Конечно, справедливо! — решительно заявил Детран. — Ведь ты — принц, а я простой воин. Для меня большая честь — отдать жизнь, выполняя твой приказ.

Я думал, что на такую безграничную преданность способны только собаки. С детства я выгораживал перед королем провинившихся наемников, уверяя, что они действовали по моему приказу, даже если они просто устраивали пьяную потасовку, и уже привык к мысли, что я виноват в любых выходках своих людей, а тут такая самоотверженность! У меня просто не было слов, особенно после того, как еще несколько человек из моего отряда, с любопытством заглядывавших в дверь, выразили полное согласие с Детраном, заявив:

— Мы же принесли тебе клятву верности!

Вот тебе и пустая формальность! Все-таки народ — это что-то необыкновенное! Пожалуй, с этими людьми у меня появился реальный шанс уничтожить проклятых орков. Всех до единого! Ведь королевские наемники их и пальцем боятся тронуть, повинуясь приказу короля, а одному мне до конца жизни не управиться. Бывшим же каторжникам на королевские приказы глубоко наплевать, ведь они клялись в верности мне, а не королю. Людей Алавара стоило тоже привлечь на свою сторону, и я обратился к ним:

— Если я сохраню вам жизнь, поклянетесь ли вы верно служить мне?

— Сначала докажи, что ты действительно Рикланд, — буркнул Крембер.

Не будь одноглазый Крембер связан, это не сошло бы ему с рук. Он бы и пикнуть не успел, как я доказал бы ему своим мечом все что угодно, а так пришлось проглотить свои чувства и попытаться воспользоваться трезвым рассудком. «С какой стати люди Алавара должны мне верить, если их уже однажды обманули? — уговаривал себя я. — Они же меня в лицо не знают. А в этой эльмарионской одежде и с подбитым глазом я, скорее всего, похож не на принца, а на то мифическое существо по имени Пугало Огородное, с которым обожает сравнивать меня Роксанд, когда я забываю причесаться или убегаю в расстегнутой куртке…»

— Определенно пора начинать чеканить монеты с моим портретом, а то половина жизни уйдет только на то, чтобы отстоять право называться собственным именем, — съязвил я. — И какое же доказательство тебе нужно?

Крембер удивленно поднял бровь над единственным глазом, видно, не ожидал от меня такой сговорчивости, и задумался.

— Пусть поймает стрелу! — предложил кто-то из пленных.

— Да, пожалуй, — согласился Крембер. — Арбалетную. Наш Рикланд, или, как его там, Алавар, никогда не баловал нас таким фокусом. Или ты тоже скажешь, что про стрелы все выдумал шут?

— Арбалетную так арбалетную, — сказал я, пожимая плечами. — Развяжите этого человека и принесите ему арбалет!

На площади перед трактиром собралась изрядная толпа — эльмарионцы, мой отряд, даже пленных привели, связанных. Всем было любопытно посмотреть, как я поймаю стрелу. Или как погибну.

Лорд Крембер стоял на другом конце площади в окружении моих людей с обнаженными мечами и старательно целился из арбалета мне в лоб. Стрелять он не спешил, и в его единственном глазу, смотревшем то на меня, то на стоявшего недалеко от меня Детрана, отражалась нерешительность. Если я не поймаю стрелу и погибну, он умрет следующим — это было ясно как день, и у меня, признаться, не было желания гарантировать ему безопасность в случае моей смерти. У меня вообще не было ни желаний, ни мыслей. Когда собираешься ловить стрелу, лучше вообще ни о чем не думать и не смотреть на арбалет, из которого она вылетит, разве что уголком глаза, а просто позволить руке схватить ее, когда эта рука сама сочтет нужным. В бою это вообще получается само собой.

В конце концов Крембер все же решился. Раздался щелчок, тут же — короткий свист стрелы, пролетавшей в стороне от меня, а через мгновение я уже крепко сжимал ее в кулаке, продолжая падать на руки, потому что после такого длинного прыжка приземлиться на ноги просто невозможно. Детран же, которому предназначалась стрела, падал на спину, уморительно размахивая руками.

— Сто демонов тебе в задницу, Крембер! Мы так не договаривались! — возмущенно крикнул я, отряхнув пыль с эльмарионской куртки. — Какого лысого демона ты стрелял не в меня? Я тебе что, заяц, через всю площадь прыгать?

— Прошу принять мои извинения, ваше высочество, — как-то уж очень виновато промямлил Крембер, не глядя мне в глаза. — Я мог бы догадаться, кто вы, уже хотя бы по тому, как вас испугался Алавар, а я послушал своих людей. Они были уверены, что вы такой же проходимец, как и он. Теперь они верят вам и пойдут за вами. А меня, — Крембер невесело усмехнулся, — можете казнить, если вам будет угодно.

Казнить я никого не стал, кончилось все тем, что люди Алавара принесли мне клятву верности, к которой, кажется, тоже относились серьезно. В результате я получил несколько неплохих воинов, отличного командира — лорда Крембера, две враждующие группировки в отряде и массу осложнений с эльмарионцами, которые пришлось урегулировать при помощи золота моего отца, отнятого Алаваром у Дронта и Луса, а мной у Алавара.

Поход к Черному замку не сулил ничего интересного — долгое и нудное продвижение большого отряда с частыми привалами, долгими ночевками и постоянной жратвой. Я всегда плохо переносил такие путешествия, сваливал все заботы на Крайта, а сам отправлялся вперед. Но на этот раз решил приучить себя к походной жизни, к нормальной походной жизни настоящего боевого командира, а не героя-одиночки, которым, в сущности, всегда оставался.

Я ехал медленной рысью во главе отряда на вороном жеребце по кличке Дебошир из сгоревшей эльмарионской конюшни, отчаянно скучал и старательно боролся со сном. До Черного замка оставалось еще два дня пути, когда лорд Крембер, не отличавшийся особой деликатностью, спросил: