Ждать пришлось недолго. Вскоре я услышал приближающийся звук, напоминавший стук конских копыт, и из леса показался огромный черный демон. Он мчался на меня через все поле, сминая пшеницу на своем пути так, что сзади оставалась широкая дорога. И чем ближе он был, тем сильнее мне казалось, что этот черный силуэт мне знаком, более того, он мне невероятно дорог. Вскоре я уже бежал через поле навстречу вороному «демону» с радостным воплем: «Счастливчик!»

В Черный замок я попал вовремя. Я смотрел через глазницы шлема на знакомых с детства стражников и невидимо для всех скалил зубы — никто из них меня не узнал и не помчался, как обычно, докладывать отцу о моем прибытии. Я был простым лордом из захолустья, пожелавшим остаться неизвестным.

Наверное, мое появление в замке не вызвало бы ни у кого интереса, мало ли лордов съезжается на турнир, если бы не собаки. Они узнали меня сразу, несмотря на закрывающий лицо шлем и чужие доспехи, и, не успел я соскочить с коня, как тут же меня чуть не сбил с ног вихрь собачьего восторга. Все собаки, которые в свободное от охоты время обычно бродят по замку и путаются у всех под ногами, решили одновременно выразить мне свою беззаветную любовь. Они прыгали вокруг меня, радостно визжа, вставая лапами на плечи и пытаясь просунуть сквозь щели забрала длинные розовые языки, чтобы непременно лизнуть меня в нос или глаза. Слуги перепугались не на шутку. Они, видно, решили, что собаки взбесились, и принялись гоняться за ними по всему двору. Но не так-то просто переловить два десятка собак. В общем, я обхохотался. Вероятно, именно тогда меня и узнали. Во всяком случае, стоило мне показаться на пороге Тронного зала, как прозвучал голос отца:

— Можешь снять шлем, Рикланд. Или ты рассчитываешь спрятаться от моего гнева за его забралом?

— Именно на это я и рассчитывал, — честно признался я, снимая шлем и стараясь казаться милым и симпатичным. — Извини, что опоздал к началу турнира, но так получилось, что я не мог добраться раньше. Я надеюсь, ты позволишь мне принять участие хотя бы в последнем состязании?

Все мое хваленое обаяние не произвело на отца никакого впечатления.

— И тебе хватает наглости претендовать на участие в турнире, Рикланд! — грозно проговорил он, и я почувствовал, что еще немного и, пожалуй, замерзну от его ледяного тона и не более теплого взгляда. — Тебе, который за последние дни трижды изменил короне!

Все взгляды тут же устремились на меня, а народу в Тронном зале собралось невиданное множество. Король Ролмонд Калека не часто баловал придворных турнирами, поэтому каждый, кто имел хоть малейший повод оказаться в Тронном зале, поспешил им воспользоваться. Я взглянул на них лишь мельком, отметив про себя, что придворные все такие же болтливые, Брикус такой же унылый, стражники, замершие у дверей, выглядят неестественно дисциплинированными, лорд Готрид растолстел еще больше, если только такое возможно, кузену Имверту здорово не по себе, к многочисленным золотым украшениям Крайта прибавилась цепь толщиной в палец, а малознакомый мне лорд Сегарт, которого я узнал только по форме начальника Королевской охраны, чрезвычайно доволен собой, к тому же на пальце его почему-то красовался мой перстень «Слеза богини». Когда я снова повернулся к отцу, тот уже успел вынести мне приговор:

— За то, что ты устроил мятеж на королевских рудниках, присвоил королевское золото и, главное, помог нашим врагам одержать победу над нашей армией, ты будешь немедленно взят под стражу! — провозгласил он.

— Тоже мне, испугал! — не удержавшись, фыркнул я. Думаю, отец и сам понимал, что взять меня под стражу — задача не из легких.

Тем не менее по знаку лорда Сегарта ко мне с виноватым видом подошли четверо вооруженных стражников и ненавязчиво расположились позади меня.

— Извини, Малыш, — шепнул Корнелл. — Но это приказ короля.

«Ладно, пусть постоят, пока не мешают… » — подумал я. «Ладно, пусть постоит, пока не мешает…» — наверно, подумал про меня отец, по крайней мере, приказывать стражникам вывести меня из Тронного зала он не стал.

А потом личный слуга отца Карлен вынес меч «Пламя дракона», и я забыл обо всем на свете. Мой взгляд приклеился к огненному мечу, я уже не слушал, что говорит отец, и не видел, что происходит вокруг, пока словно откуда-то издалека до меня не донеслось:

— …вернуть мою дочь принцессу Линделл, чтобы получить легендарный меч «Пламя дракона»! Кто-нибудь выполнил условия состязания?

— Ваше величество! — подал голос довольный собой лорд Сегарт. — Принцесса Линделл в Черном замке! Прикажете привести ее?

Отец благосклонно кивнул головой, Сегарт сделал знак кому-то у дверей Тронного зала, и незнакомый мне бородатый наемник со шрамом поперек лба подтолкнул к трону мою сестру Линделл с красными от слез глазами и распухшим носом.

Лорд Готрид расплылся в слащавой улыбке. Когда-то давно отец обещал отдать Линделл ему в жены, и, похоже, он вспомнил данное некогда обещание. «Как Ленсенд мог позволить какому-то Сегарту увести Лин?» — недоумевал я. В душе шевельнулось дурное предчувствие, но я пинком отогнал его прочь. Тем временем распираемый гордостью Сегарт выступил вперед и, взяв у слуги окровавленный плащ, вытряхнул из него на мозаичный пол Тронного зала человеческую голову с застывшим на лице изумлением.

— А вот и голова вашего врага!

Голова с глухим стуком упала на пол и покатилась к ступеням трона. «Скоро твоя голова покатится к ногам короля в маске!» — предрекла Ленсенду Вестница Смерти. Ее предсказания всегда сбывались…

Как я мог оставить Ленсенда, человека, которого я любил больше, чем отца, зная, что ему грозит смерть? Нет, этот Сегарт ответит за все!

Никто не успел пошевелиться, а Сегарт уже кубарем летел к подножию трона следом за головой Ленсенда. Оружие в Тронный зал проносить запрещалось, но это меня не остановило. Я должен был убить Сегарта хоть голыми руками, хоть ценой собственной жизни, и мне было все равно, что будет потом. Наверное, вцепившись мертвой хваткой в его горло, я больше походил на бешеного зверя, чем на человека. Мне хотелось зубами перегрызть Сегарту глотку и напиться его крови, но, к сожалению, врожденная брезгливость не позволяла вытворить что-нибудь подобное. Не обращая внимания на сыпавшиеся на меня удары, слабевшие с каждым мгновением, я сжимал ненавистное горло все сильнее и сильнее, пока сопротивление не прекратилось, тело не обмякло и его обладатель не перестал дышать.