А Розали вспомнила слова, которые сказала Адаму в их последнюю ночь: «Ты всегда будешь частью меня, Адам», и его ответ: «А ты — меня».

И пусть сейчас их разделяет полмира, физическое расстояние ничего не значит. Как и время, прошедшее с момента их расставания. Когда она разговаривала с Адамом по телефону, то чувствовала, что их сердца бьются в унисон, и не надо искать этому разумное объяснение. И еще она чувствовала, что отныне их жизни связаны навсегда, но об этом она подумает потом…

Главное сейчас — Кейт.

Направляясь к кабинету директора школы, Розали уже знала, что Кейт предупреждена о ее приезде и что девочка пребывает в глубоком шоке. Она ни с кем не разговаривает, отказывается от еды и не плачет.

Когда об этом сказали Адаму, позвонившему, чтобы предупредить о приезде Розали Джеймс, он отказался от предложения пригласить для Кейт доктора и попросил предоставить ее заботам мисс Джеймс, которая отвезет ее в Дэвенпорт-Холл.

Розали понимала, какая ответственность ложится на ее плечи, но не дрогнула ни на секунду. Все организационные вопросы взяли на себя Хью и Рибел, Розали же должна была позаботиться о Кейт. С Рибел они решили, что сама она поедет в машине с Хью, а Розали и Кейт — вдвоем — в «роллс-ройсе». Сейчас главной задачей было пробиться к Кейт через заслон, который девочка поставила, чтобы отгородиться от непереносимой реальности произошедшего. Розали имела опыт работы с детьми, получившими тяжелую психологическую травму и не желавшими возвращаться к действительности. Она очень рассчитывала на дружеские, доверительные отношения, которые установились между ней и Кейт, и надеялась, что, несмотря на разрыв с Адамом, взаимопонимание с девочкой не утрачено.

Кейт сидела у окна, слепо глядя в темень. Розали пересекла комнату, взяла стул и села рядом. Девочка никак не отреагировала на ее приход — ни словом, ни взглядом.

— Кейт, это я, Розали. Мне очень жаль, что с твоей мамой произошло такое несчастье. Я знаю, ты провела с ней несколько последних дней, и уверена, что это было замечательное время.

По лицу Кейт пробежала судорога, шея дернулась, как будто девочка протолкнула ком. Она подняла на Розали глаза, переполненные болью.

— Она умерла, и я больше никогда ее не увижу.

— Я знаю. — Розали взяла девочку за руку, которая оказалась крепко сжата в кулачок. — Я знаю, что теперь у тебя остались лишь воспоминания о маме и они никогда не заполнят пустоты, образовавшейся в твоей жизни с ее уходом. Но ты должна всегда помнить, что она любила тебя и желала для тебя всего самого лучшего. И ты должна вырасти и стать таким человеком, которым бы твоя мама могла гордиться, воплощением ее надежд и чаяний, и это станет лучшей данью ее памяти и доказательством твоей любви.

В глазах Кейт стояли слезы.

— Я не сказала ей. Я не сказала ей, как сильно я ее люблю.

— Твоя улыбка, твой смех, счастливый блеск твоих глаз, твои поцелуи — они лучше всяких слов говорили ей о твоей любви. Она знала, Кейт. Поверь мне. Ей не нужны были слова, чтобы понять.

— Она меня слушала, по-настоящему слушала. Но я не сказала ей, как это важно для меня… — Голос Кейт сорвался, и она зарыдала.

Чувствовать, что ты — важная часть ее жизни? Она знала и это, потому что для нее тоже важно было чувствовать себя частью твоей жизни. Мы редко задумываемся над тем, что для нас важнее всего на свете, размениваемся на какие-то второстепенные дела и заботы, но в какой-то момент осознаем это и стараемся исправить ситуацию. Именно это случилось у вас с мамой. Ваша связь никуда не делась, она просто дремала в вас обеих, а потом проснулась.

Слезы потоком лились по щекам Кейт, но она посмотрела Розали прямо в глаза и спросила:

— А ты чувствуешь связь со мной и папой? — Еще на Тортоле Кейт с разрешения Розали стала обращаться к ней на «ты».

Ответ Розали родился в самой глубине ее сердца.

— Да. Именно поэтому я здесь, Кейт. Чтобы позаботиться о тебе до приезда твоего папы, поддержать тебя. — Она взяла девочку за вторую руку. — Поедешь со мной в Дэвенпорт-Холл?

Кейт кивнула.

Розали поднялась на ноги и помогла подняться Кейт. Девочку шатало, и Розали обняла ее и прижала к себе, почувствовав, как в поисках опоры руки Кейт крепко обвились вокруг талии Розали. Поглаживая Кейт по волосам, она прижала голову девочки к своему плечу.

Наконец рыдания стихли, перейдя в короткие всхлипывания.

— А папа знает, что я буду в Дэвенпорт-Холле?

— Конечно. Из аэропорта он приедет прямо туда.

— Я уже могу ехать, Розали, — беря себя в руки, с глубоким вздохом сказала Кейт.

До машины они дошли в сопровождении Хью и директрисы. Рибел, прежде чем сесть в «ягуар» Хью, показала Розали большой палец, давая понять, что к их приезду все будет готово.

По дороге в Дэвенпорт-Холл Розали заставила Кейт рассказать о том, как они с мамой провели осенние каникулы, надеясь, что это поможет девочке облегчить чувство вины и перестать мучиться бесконечными «если бы»…