Вот будущее.

И снова сверкающие просторы сияющего мира заполнили его сознание. Он смотрел на бескрайние мерцающие равнины под тройным ореолом атмосферы, он видел яркие образы обитателей этих равнин, и на его глазах сквозь прорыв в границе между мирами хлынул ядовитый поток. Темные струи размывали Сияние, заливали его свет, касались Сознающих, и в их светлые образы вторгалась отрава. Переливы Сияния теряли яркость, голоса разума становились глуше, тела гасли, сжимались и становились почти подобны жалким созданиям низшего мира.

– Ты хочешь отравить и уничтожить свой собственный мир?
– поразился Тредэйн.

К молчаливому подтверждению примешалось другое чувство, в котором Тредэйну почудилась горечь обиды.

Изгнание…

– Ты хранишь человеческие разумы, пока не накопится достаточно для осуществления твоего замысла?

Снова молчаливое согласие.

– И долго еще ждать?
– Тред торопился спрашивать, не зная, скоро ли его собеседнику наскучит общение. Однако последний вопрос остался без ответа, и Тред угадал, что понятие времени для Ксилиила лишено всякого смысла.

– И где сейчас эти разумы?

Ему представился какой-то закоулок вселенной за пределами мира людей. Вечный мрак освещался только слабым мерцанием.

Словно светляки в пещере, подумалось Тредэйну. Продолжают ли они мыслить? Понимают ли, кто такие и почему здесь?

Он ощутил утвердительный ответ на невысказанный вопрос.

– А когда ты наконец выпустишь их в собственный мир, - решился спросить Тред, - они мгновенно сгорят?

Отрицание.

– Они… мы… будем продолжать существовать и в Сиянии?

Испытай будущее.

Белый хаос сомкнулся вокруг Треда, поглотил и завладел им. Тела не было, но чувства остались, неведомое пламя обжигало и ослепляло его, рев огненных лавин оглушал, жар бесчисленных солнц убивал, но не мог убить. Не было мыслей, не было защиты, не было спасения - только бесконечная агония. И не было конца этому, потому что время в Уровне Сияния смыкалось в кольцо.

Он кричал, но не осознавал этого, пока видение не оборвалось. Тогда он услышал свой крик, отдающийся в холодных стенах полутемного зала, и замолчал. Его трясло. Горло саднило. В остальном он был невредим.

Мы еще встретимся.

Чуждый свет в сознании погас. Ксилиил удалился.

Тред стоял один в пустой комнате. Дрожь в коленях постепенно прошла, и он смог осмотреться. Два мертвых стражника на полу. Множество полок, заставленных колдовскими принадлежностями Юруна. Книги, вещи - все это со временем может пригодиться, но не сейчас. На столике в углу - песочные часы. Его часы, отсчитывающие время его власти. Тредэйн сообразил, что на лохмотьях его одежды не сохранилось ни единого кармана.

Его взгляд упал на тело одного из стражников. К широкому ремню был прицеплен небольшой кошелек. Склонившись над убитым, Тредэйн повозился с пряжкой и стянул пояс с трупа хозяина. На мгновение он представил себя со стороны. Грязный оборванец обирает мертвеца. Едва ли в оборванце можно узнать младшего сына Равнара ЛиМарчборга.

Вот и хорошо. Меньше всего ему хотелось быть узнанным.

Он защелкнул пряжку на поясе. Так не пойдет, того и гляди свалится. Связав концы ремня в грубый узел, Тредэйн занялся кошельком, в котором обнаружились кости, колода засаленных карт и, к его удивлению, порядочно денег. Он быстро пересчитал их. Шестьдесят шесть ауслинов, банкнотами и мелочью. Очень удачно. Поднявшись на ноги, Тредэйн шагнул к столику, бережно опустил часы в кошель и вышел из мастерской.

Сквозь открытую дверь сверху сочился бледный свет. Дневной свет. Тредэйн вышел в верхний зал, ощупью пробежался по коридору и миновал разгромленные комнаты, ежеминутно приостанавливаясь и чутко прислушиваясь. Только в прихожей он встретил двоих стражников с мутными, застывшими взглядами. Они даже не попытались задержать беглеца, и Тредэйн прошел мимо, спустился по базальтовым ступеням и остановился в тени железных деревьев.

Пятого стражника нигде не было видно. Должно быть, за ночь он успел убежать достаточно далеко. Остались ли в лесу другие? Не важно. Он в состоянии с ними управиться. Тредэйн пошел дальше, и дом Юруна скоро растаял в призрачной дымке. Вокруг сомкнулся густой утренний туман, но колдун уверенно шел по незаметной тропе. Эти места глубоко отпечатались в памяти, и ноги сами находили дорогу.

Он вышел из леса, перевалил через холмы и встал на вершине Цинова Зуба, откуда в ясные дни открывался вид на Ли Фолез. Этот день ясным не был, да Тредэйну и не хотелось видеть город. Перед его взглядом снова и снова представали видения, явившиеся ему в руинах дома колдуна, и он перебирал в памяти и обдумывал каждое слово и жест.

Лица, въевшиеся в память. Эстина, взбалмошная и расчетливая, обезумевшая от ненависти. Дремпи Квисельд - трусливый, жадный и хитрый. И верховный судья ЛиГарвол. Ледяной, беспощадный, не знающий сомнений. Образец добродетели. Фанатик, преступник, лжец, убийца. ЛиГарвол.