— Они умирают? — На этот раз настал черед Девраса испытать потрясение. Он и не подозревал, что его поступок мог повлечь за собой столь страшные последствия. — Я не знал. Но все равно вина в том моя. Если вам угодно наказать виновного, я в вашей власти. Рэйт тут ни при чем.

— В этот самый момент он пытается развеять чары первого патриарха Грижни.

— Для того лишь, чтобы изгнать ядовитую для человека Тьму. Вардрулам от этого не будет особого урона. Он защищает жизни себе подобных, а это не преступление. Пощадите его, брат-сородич.

Плоть Грижни посветлела, словно прозвучавшие слова вызвали в нем теплый отклик. Мерцание было едва заметным и вскоре вовсе исчезло.

— Он причинит куда больший вред, чем ты думаешь. Его следует остановить, но могу обещать тебе, что умрет он мгновенно, без мучений. Такова необходимость. — Он направился к расселине.

Деврас в отчаянии отбросил в сторону кожаную сумку и с клинком в руке преградил путь архипатриарху, загородив собою брешь.

— Нет, — коротко сказал он.

Грижни замер, не веря собственным глазам.

— Немыслимо. Мы ведь сородичи.

— Вы сами сказали, такова необходимость. — Внешне Деврас сохранял спокойствие, но в душе его бушевала буря разнородных эмоций.

— Угрожать сородичу? Узнаю людей, для них нет ничего святого. Я всегда пытался подавить в себе человеческое начало, но сейчас позволю ему возобладать. Отойди, брат-сородич, иначе я убью тебя. В любом случае чародей умрет.

— Пока я жив — нет.

Грижни пошевелил пальцами свободной левой руки, и в следующий же момент сделал внезапный выпад, едва не положивший конец бессмысленным препирательствам. Деврас неловко отскочил, парируя удар. Грижни развернулся, вздымая накидку, опустил руку и с истинно вардрульской грацией кольнул снизу. Движения его отличала искусность и уверенность, и только болезненное мерцание выдавало охвативший его ужас. Он добивался смерти сородича, единственного своего сородича! Из таких материй сотканы ночные кошмары.

Деврас, спотыкаясь, отступал. Он никогда до этого не участвовал в поединке и основами фехтования овладел лишь постольку, поскольку знание их являлось обязательным для образования благородного господина. Да и оружие, с которым ему доводилось обращаться, было легким и длинным, ничуть не похожим на клинки вардрулов. Сам он был вымотан долгим пребыванием во Тьме и к тому же скован крайней неохотой проливать кровь вновь обретенного родственника. Грижни был выше, сильнее и опытнее его. Не стоило и надеяться одолеть военачальника. Можно было только потянуть время, совсем немного, пока Рэйт Уэйт-Базеф не управится со своими магическими делами. За его спиной раздавался голос чародея.

Скорее, Рэйт! Но разве можно торопить магию?

Грижни сделал ложный выпад, крутанулся на месте, ловко отвлек внимание противника, и кинжал коснулся груди Девраса. Легкий шок, странное ощущение чего-то холодного на коже, обжигающая боль и кровь.

Деврас и Грижни одновременно отпрянули друг от друга, будто оба получили рану. Снова их охватила необъяснимая волна взаимопонимания, и Деврас ощутил смятение врага, страдание, раздирающие его противоречивые чувства. Он понял, что удар, разрезавший его кожу, вполне мог пронзить его сердце, если б Грижни того захотел.

— Ты не воин, брат-сородич. Будь мудр. Долго против меня ты не выстоишь. — Голос вардрула не утратил своей мелодичности. Ничто ни в лице, ни в поведении не говорило о тяжести, налившей свинцом его конечности, замедлившей движения, сжавшей ледяной рукой мозг и сердце. Убийственное воздействие холода становилось все более ощутимым. Надо спешить! Брат-сородич должен немедленно сдаться, иначе его придется убить.

— Прости, это мой долг, — сказал Деврас.

Он слышал голос Рэйта Уэйт-Базефа. Это придало ему сил.

Еще один кое-как отраженный удар, выпад, еще, Деврас шаг за шагом оказался оттесненным в саму расселину и там, окруженный с трех сторон каменными стенами, принялся отбиваться от гораздо более сильного противника. Снова звон стали, сломленная защита, и лезвие вардрула обагрено кровью. На груди алая полоса. И вновь ощущение, нет, непоколебимая уверенность, что и этот удар мог, по желанию Грижни оказаться смертельным. Ответный выпад Девраса, и соперник допускает неожиданную оплошность, отскакивает… всего лишь задето предплечье. Деврас также не смог поразить вдруг ставшее уязвимым тело.

То громкий, то тихий голос Рэйта. Он еще не закончил.

Еще совсем немного, продержаться бы хоть самую малость.

Передышка оказалась недолгой. Грижни мигом оправился, но двигался теперь медленнее, былая стремительность исчезла, движения утратили безупречную точность. Сияние плоти потускнело, потух блеск огромных черных глаз. Деврас, тяжело дыша и истекая кровью, чувствовал, как убывают его собственные силы, он едва ворочал неподъемным мечом. Грижни упорно теснил его, загоняя в угол.