— Они действительно могут быть где-то здесь? — Она пристально вглядывалась в окружающие джунгли, но темные заросли хранили свои секреты. Вдруг ее поразила новая мысль. — А эти Блаженные племена нападают на путешественников? Они опасны?

— Говорят, они любят пускать отравленные стрелы, выдувая их из специальных боевых трубок, — ответил Гирайз. Разговор угас сам собой, и они оба спустились вниз.

«Слепая калека» бросила якорь, когда серая мгла сумерек сгустилась до такой черноты, что хоть глаз выколи. Ни бледный свет луны, ни слабый свет звезд не пробивался сквозь густо переплетенные над головой ветви. Слышался плеск воды за бортом, но саму воду было не разглядеть.

Ужинали они в этот вечер поздно, предложено было все то же жаркое. Оонуву к ужину не явился. Его или выгнали, или он сердился. Ей не очень хотелось выяснять причину. Руп Джив-Хьюз выпил огромное количество ксусси, попотчевал слушателей уже известными баснями и вскоре уснул за столом. Его храп заполнил крошечное пространство камбуза, к нему примешивалось непрерывное жужжание насекомых, кваканье многочисленных земноводных тварей, крики ночных птиц и рыки животных, доносившиеся из глубины чащи, неуловимые, тонкие звуки флейт…

Флейт?

Тихие высокие ноты прежде проникли и отпечатались в ее сознании, и только потом она услышала их в реальности и уже не могла отрицать наличие этих звуков в природе. Музыка, если эти звуки можно было назвать музыкой, поражала чужеродностью. Она изливалась из недоступной пониманию души, по всей видимости, Блаженных племен. Она посмотрела на Гирайза, сидящего за столом напротив, и по его лицу поняла, что он тоже слышит эти звуки. Их глаза встретились, и он пожал плечами — движение быстрое, но очень красноречивое.

Оставив капитана Джив-Хьюза сидящим в бессознательном состоянии, они перешли в главную каюту. Лизелл на ощупь в кромешной темноте начала готовиться ко сну. Наконец она забралась в свой гамак и услышала скрип гамака в другом конце каюты — Гирайз тоже лег.

Какое-то время она лежала с широко открытыми глазами, абсолютно ничего не видя перед собой, напряженно вслушиваясь в жуткий хор поющих в джунглях флейт. Звук рождался и замирал, подчиняясь непонятной логике, странно чарующий. В те моменты, когда музыка затихала, она ловила себя на мысли, что, нетерпеливо затаив дыхание, ждет продолжения.

Смешно и нелепо. Нет ничего страшного в этой тихой музыке джунглей.

Гирайз рассказал ей про боевые трубки и отравленные стрелы. Неужели в этом была такая уж насущная необходимость? Он лишил ее сна своими страшными небылицами, а сам спит, наверное, без задних ног. Лизелл лежала и терялась в догадках. Флейты жаловались и стенали, а мрак давил всей своей необъятной массой. Наконец у нее кончились силы выносить все это, и она тихим шепотом позвала:

— Гирайз?

— Да, — тут же откликнулся он.

— Я разбудила тебя?

— Нет. Тебя что-то тревожит?

— Нет, что ты. Извини, я не хотела тебя беспокоить.

— Ты не беспокоишь. Что случилось?

— Ничего. Просто здесь так темно, и я просто хотела проверить, хотела убедиться…

— В чем?

— Что ты здесь.

— Я здесь.

Она ничего не видела в темноте, но знала, что он в этот момент улыбнулся, и она подарила ему ответную улыбку — в темноту. И сразу же крепко уснула.

Едва только забрезжил рассвет, дверь каюты со стуком распахнулась, разбудив Лизелл. Она открыла глаза и села. Бледный свет раннего утра заполнял маленькое пространство каюты. Она увидела, что Гирайз уже на ногах и стоит лицом к Рупу Джив-Хьюзу, закрывавшему весь дверной проем.

Джив-Хьюз — заспанный, с опухшим лицом и все еще зловонно дышащий перегаром — излучал сильную тревогу. Его руки тряслись, а налитые кровью глаза бегали по сторонам. Без какого-либо вступления он объявил:

— Пассажиры, мы попали в непредвиденную ситуацию! Требуется ваша помощь!

— Какая ситуация? — Лизелл соскочила с гамака, сон как рукой сняло. — Какая помощь?

— Он сбежал! — объявил Джив-Хьюз. — Неблагодарный маленький дезертир спрыгнул с лодки. Будь он постарше, капитан приказал бы его повесить!

— Вначале капитану потребовалось бы его изловить, — заметил Гирайз. — Вы имеете в виду кочегара, я полагаю.

— Исчез сегодня ночью, совершенно позабыл о преданности и долге. Нечего сомневаться, прыгнул за борт и вернулся к своим дикарям в джунгли.

— Не понимаю, что на него нашло, — пробормотал Гирайз.