— Плевать… Орден по уши в дерьме, парень. Сейчас надо думать о том, как спасти наши задницы, а не о всяких религиозных глупостях. Ты, случаем, не знаешь, зачем Борох меня вызвал?

— Борох?

— А ты думал, я тащился сюда просто потому, что соскучился по Цитадели? Магистр прислал письмо с голубиной почтой… Из Пенрита в Сайлу за восемь дней, четыре загнанных коня! Мне кажется, что под штанами у меня одна сплошная рана… здесь найдется девчонка, способная смазать бальзамом раны старого фаталя?

— Если у тебя в кармане звенит золото… найдется, и не одна.

— Это хорошо. — Дрю сладко потянулся. — Ну где же эти черепахи? Поверишь, темплар, я со вчерашнего утра не жрамши.

Словно в ответ на эту фразу, в комнату ввалились слуги. С точки зрения Леграна, того, что они принесли, хватило бы не то что троим — пятерым голодным мужчинам. Видать, кто-то на кухне был знаком с аппетитом Дрю. Последней на стол бухнулась огромная, литра на три, бутыль с вином. Видать — не простое винцо, бутыль старая, из темного стекла, Шенк таких и не видел никогда… и вся покрыта пылью. Пожалуй, если бы он потребовал «хорошего вина», ему принесли бы что-нибудь заметно проще.

— Присоединишься? — Дрю одним взмахом ножа отхватил огромный кусок свинины и вгрызся в него с таким энтузиазмом, что капли жира полетели во все стороны.

Шенк едва успел убрать книгу, дабы не испятнать ее бесценных страниц. Почему-то сразу представилось, как этот нож вспарывает иную, человеческую, плоть. По спине побежали мурашки.

— Так, значит, не знаешь, зачем меня позвали? — Слова звучали несколько невнятно, потому как рот фаталя был забит.

— Ну… — протянул Шенк, раздумывая, стоит ли пересказывать Дрю свой последний разговор с Ворохом. Решил, что не стоит, если магистр сочтет нужным, он сам посвятит фаталя во все детали. Но и кривить душой не хотелось. — Есть, скажем так, подозрения. Но ты сам понимаешь, брат-фаталь, лучше тебе на эту тему поговорить с магистром.

— Ладно, проехали… — махнул рукой тот, и Шенк с огорчением заметил, как на его камзоле расплывается жирное пятно. — Про войну что слышно?

В нескольких словах Шенк описал гостю положение на границе. Дрю покачал головой, снова помянул проклятую, нисколько не опасаясь последствий сего святотатства, затем плеснул в здоровенную кружку драгоценный напиток и с шумом и бульканьем высосал его до дна. Шенк тоже налил себе, полагая, что отведать подобного вина ему удастся не скоро. Если удастся вообще. Сделав первый глоток, удовлетворенно хмыкнул… да, это чудо надо не кружками глушить, словно воду, его надо смаковать по капле.

— Значит, началось… да, этого следовало ожидать. — Фа-таль откинулся в кресле, громко рыгнул, поглаживал заметно вздувшийся живот. — Что ж, посмотрим, столь ли прочен Орден, как он сам о том говорит.

— Сомневаешься? — нахмурился Шенк.

— Еще бы, — осклабился фаталь, протягивая руку за новой порцией мяса. — Ты мне скажи, темплар, сколько у Ордена настоящих бойцов? То-то… А армия Империи, я тебе скажу, это сила. Ну да ладно… ты-то чем здесь занимаешься?

— Да вот… книгу изучаю.

— Нашел время, — презрительно фыркнул коротышка. — я думал, рыцарь Света уже будет мчаться в гущу битвы! Ну-ну, не корчи страшные рожи, ты в этом не мастер. Уж поверь, не хуже тебя знаю, что такое приказы. Девчонка твоя жива хоть?

Ответить Шенк толком не успел. Дверь распахнулась, и на пороге появился человек в кольчуге с серебряным знаком терца на плече. На его поясе висел тяжелый короткий меч.

— Брат Дрю?

— Он самый, приятель! — Фаталь призывно махнул жирной куриной ножкой. — Присоединяйся!

— Благодарю, брат. — Воин отрицательно покачал головой, смерив коротышку немного презрительным взглядом. Видать, недавно в Цитадели, иначе знал бы, что на фаталя так смотреть не следует. Для здоровья опасно. — Тебя желает видеть Его Святейшество. Поторопись, брат.

Дрю с явным огорчением посмотрел на стол, где осталось еще много съестного, вздохнул, поднялся, вытирая руки об и без того грязную одежду.

— Может, это… рванину сменить? — дурашливо поинтересовался он, глядя на напыщенного терца. Заметив, что тот нахмурился и на скулах заиграли желваки, примирительно поднял руки. — Иду, иду… вот молодежь пошла, совсем шуток не понимает. Бывай, темплар, приятно было встретиться.

— Думаете, пора, Ваше Святейшество? — Борох разглядывал карту, где за последнее время прибавилось нечто новое — вырезанные из крашенного багрянцем пергамента стрелки, означавшие продвижение мингских и кейтианских войск.

Картина вырисовывалась неутешительная. Империя вклинилась на территорию Ордена довольно глубоко, Кейта подобных успехов не добилась — конные орды не слишком хорошо подходили для штурма крепостей. Но зато прекрасно справлялись с более грязной работой — предавать огню и мечу все, что не было надежно защищено каменными стенами. Восточные рубежи Ордена пылали — и в прямом, и в переносном смысле. Народ скрывался в лесах, потоки беженцев запрудили дорогу — но от кавалерии пешком удирать несподручно. А приграничные гарнизоны боялись даже нос высунуть из своих твердынь — в чистом поле не слишком многочисленная пехота была обречена. Против орды следовало выставлять тяжелую латную конницу, а она вся сейчас была на севере, отражая атаки мингских корпусов.