Вопреки его ожиданиям вечер, а точнее торжественный ужин в честь его, пусть и неполного, выздоровления, прошел без особых сложностей. Разговоры за столом, конечно, велись исключительно вокруг «Сигмы» и ее предшественниц в этом трагичном ряду. Строились самые невероятные предположения — Денис с легкой ревностью признал, что фантазии у экипажа скоростной яхты «ИнфАГала» работает более чем нормально. Временами ему приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не вступить в спор. Конечно, он им обязан, конечно, он готов выражать свою признательность и словесно, и иными способами… но только не теми, которые могут привести к неприятностям со стороны его работодателей. Поэтому он отделался несколькими ничего не значащими фразами, зато старался лишний раз подчеркнуть, что превыше всего ставит лояльность по отношению к Корпорации, служению которой отдал долгие годы. Денис и сам понимал, что слова звучали напыщенно и не особо искренне… но лучше уж так, чем подвергаться перекрестному допросу.

Конечно, допрос имел место быть. Ненавязчиво, вскользь бросаемые реплики, невинные намеки и вопросы, заданные в лоб, — все это натыкалось на упрямое «не знаю», «не видел», «не заметил». Тут он говорил чистую правду.

Примерно в середине вечера он обратил внимание, что его бокал наполняется словно по мановению волшебной палочки — даже тогда, когда у остальных участников застолья они почти совсем пусты. Жаров только усмехнулся — бессмысленно пытаться напоить человека, который и в пьяном виде вряд ли скажет больше того, что готов сказать в трезвом. Тем более что ничего больше он и не знает. К тому же он как офицер Службы безопасности получил в свое время довольно неприятную прививку, которая почти лишила его одной из жизненных радостей — напиться в стельку. Алкоголь на него действовал, но довольно слабо, поэтому Денис без особого опасения опрокидывал в себя бокал за бокалом, попутно отмечая, что даже не Земле бутылка такого вина обошлась бы ему в четверть месячного заработка.

Видимо, он все же переусердствовал — во всяком случае, воспоминаний о том, как он оказался в постели, практически не сохранилось. Сквозь туман виделось, как седовласый богатырь тащит его чуть ли не волоком в каюту, как Кейт бубнит извинения о том, что, дескать, до самой Земли Денису придется ночевать в медблоке, поскольку других свободных помещений на яхте не было. А потом он ощутил под собой ласковые объятия мягкой, подстраивающейся под изгибы тела койки и провалился в сон.

Кейт нервно закурила сигарету и выпустила струю дыма в потолок, проигнорировав недовольный взгляд Рона — будучи капитаном этой скорлупки, он терпеть не мог, когда на ее борту нарушались какие-либо правила, в том числе и установленные лично им. Хотя, конечно, на Кейт никакие ограничения не распространялись — и горе было тому, кто имел глупость утверждать обратное. Поэтому и Рон ограничился лишь недовольной миной…

— Дерьмо, — сообщила она облаку дыма. — Все это полное дерьмо. Этот дурак ничего не знает, ничего не видел.

— Может, он просто умеет держать язык за зубами… даже в твоем присутствии? — не удержался от подколки Кир. Его очарование, обычно безотказно действовавшее на женщин, на этой красивой стерве не срабатывало, и Кира этот факт слегка раздражал.

Она взглянула на коллегу с плохо скрытым или скорее слегка продемонстрированным презрением.

— Если бы я полагалась только на тягу людей поговорить, я бы не сделала ни одного приличного репортажа.

Кир слегка нахмурился. Конечно, не в его полномочиях было делать замечание самой известной и, кстати, самой высокооплачиваемой ведущей, но все же…

— Я надеюсь, ты не сканировала его память?

— А если и так? — Вопрос прозвучал с явным вызовом.

— Ты играешь с огнем, Кейт, — встрял в разговор Стас. — Это незаконно…

— Нас…ть, — фыркнула она, глубоко затягиваясь. — Он ничего не докажет, мнемосканер не оставляет следов.

— Фу, как грубо, — поморщился Стас, все еще с неодобрением качая головой. — А если все же докажет?

— Тогда я скажу, что он был на грани смерти, и мнемо-сканирование было единственным и, возможно, последним шансом узнать, что же произошло на борту «Сигмы». И никто не посмеет меня осудить. А вот если бы он и в самом деле… тогда нашлось бы немало желающих бросить в меня камень… за упущенную возможность.

— Но…

— И вообще, — она зло взглянула на спутников, — кто тут командует? Так что заткнитесь все и не мешайте мне работать. Ваш счет, между прочим, напрямую зависит от того, что мы выпустим в эфир.

Сумей Денис увидеть ее в этот момент, он бы поразился перемене, что произошла с молодой и красивой женщиной. Куда делось очарование, утонченность и такт? Здесь, в окружении давно и более-менее хорошо знавших ее людей, ей не было нужды притворяться — и она, пусть и на короткое время, становилась сама собой.

— Если бы игла под ноготь заставила бы его говорить… я сама загнала бы этому кретину… Спасибо, что есть более действенные методы. — Она рывком встала. — Все, разговор исчерпан. Стас, Рон, начинаем монтаж. К моменту выхода на дистанцию устойчивой связи мы должны иметь готовый ролик.

Прощание получилось в меру теплым, в меру любезным… и все же чувствовалась некоторая натянутость. Нет, Кейт была само очарование, но ее спутники… не то чтобы прятали глаза, но явно чувствовали себя немного не в своей тарелке.

Жаров мужественно подавил в себе бурное желание заехать сначала домой и принять настоящую ванну — а не то жалкое подобие душа, которым ему приходилось довольствоваться на яхте. Вряд ли кто-то упрекнул бы его в этом желании… и все же он предпочел отправиться прямо в офис Корпорации «Азервейс». Тем более что туда добираться было даже немного ближе, чем до той пародии на жилище, где он обитал в промежутках между назначениями. Может быть, именно оттого, что промежутки эти были незначительны, а работа, как правило, уводила его достаточно далеко от Земли, стремления обустраивать это «гнездышко» Денис абсолютно не испытывал.