— Держись в стороне от рабочих, — сказал он. — А то, вероятно, тебе захочется присоединиться к ним.

— Что ты сказал? — прошептал я, чувствуя, что суть ускользает из моего сознания.

— Он сказал: «Извините меня, сэр, но в целях безопасности мы просим вас оставаться с группой». — Бурнелл Натаза подошел к нам, окинув своего человека жестким взглядом.

Сжав губы, он повел меня дальше и удостоверился, что я присоединился к остальным. После этого он оставался рядом со мной, и я был ему даже благодарен, словно он оттащил меня от края пропасти.

Однако это длилось недолго.

— Это фарс, — сказал я. — В действительности здесь все не так.

— Чего ты хочешь? — спросил он чуть слышно.

— Правды, — ответил я.

Он уставился на меня:

— Правды не хочет никто.

— Я хочу.

— Тогда лучше забудь об этом, — сказал он кисло и отвел взгляд, — пока ты не причинил боль кому-нибудь еще.

Я опустил глаза.

— Сожалею, я не могу помочь твоему сыну, — пробормотал я. — Гидраны не стали говорить со мной…

— Почему? — спросил он с резкостью удивления или боли.

— Потому что я изгой, — сказал я.

Он нахмурился, и я не понял, было ли это огорчением или просто недоумением.

— Извини, — сказал я. Моя память распахивала передо мной двери, в которые я не хотел входить.

Он ничего не сказал, глядя вперед, туда, где его жена пользовалась складным настенным дисплеем для показа некоторых биохимических процессов.

— Она не должна быть здесь, — сказал он скорее не мне, а себе.

— А ты? — спросил я.

Он взглянул на меня:

— Тоже.

— Тау принуждает вас?

Он не ответил.

Остаток нашего пути проходил под искусственным мономолекулярным небом, вдоль безлюдных линий для расщепления матрицы рифов — в созданном человеком подземном мире… Ничто из того, что я видел или слышал, не могло остановить разраставшийся страх: одно слово Тау — и я могу превратиться в невидимку, раствориться в безликой массе клейменых рабочих. И на этот раз не будет Джули Та Минг, чтобы найти меня и спасти. Моя паранойя росла, пока не осталось ни одного ясного чувства внутри меня, кроме желания вырваться отсюда.

Я больше не задавал вопросов. Никто не спрашивал почему.

Когда Воуно высадил меня в лагере экспедиции, рабочий день уже близился к концу. Я пробрался через беспорядочное движение тел и занялся своим делом. Шепот и пристальные взгляды следовали за мной. Я подумал: неужели они обсуждали меня весь день?

Когда мы закончили убирать снаряжение на ночь, флайер Воуно снова спустился с фиолетового неба, окутавшись золотой дымкой, когда он приземлился на речном берегу.

По пути обратно в Ривертон члены экспедиции вели бессвязный разговор. Я не присоединился к ним, слишком измученный этим днем, о котором не хотелось и думать. Киссиндра, как обычно, села рядом с Воуно, глубоко погрузившись в беседу о рифах и облачных китах. То, что я услышал из их разговора, затронуло меня больше, чем все сведения Тау, которые я загрузил в свою память. Я снова удивился, откуда он знает все это? Вряд ли из простого наблюдения за облаками. Когда мы вышли из флайера у отеля, я чуть было не спросил его об этом, но мне не хватило энергии.

Я уже собрался уходить, когда он окликнул меня:

— Ты свободен сегодня вечером?

Я поколебался, раздумывая, зачем ему надо знать это.

— Да, — ответил я наконец.

Он жестом подозвал меня поближе. Я прошел мимо Келли и Эзры Дитрексена, который вернулся за Киссиндрой.

— Ты приглашен на ужин, — сказал Воуно, когда я встал рядом с контрольной панелью. — Там будет кое-кто, кто хочет видеть тебя… кое-кто, с кем ты должен встретиться, если действительно хочешь узнать побольше о рифах.

Я еле сдержался, чтобы не показать, как я удивлен.

— Где? — спросил я. Я думал, что хочу спросить: «Кто?»

— Во Фриктауне.

Мои легкие сжались.

— Черт! — Я покачал головой, собираясь уйти.

— Это не будет похоже на то. — Голос Воуно заставил меня обернуться.

— На что? — спросил я, глядя на него.

— На то, что Тау сделал с тобой.

Я продолжал смотреть на него.

— Почему? — спросил я наконец.

Он выглядел озадаченным. Затем он кивнул, словно в конце концов понял, о чем был задан вопрос.