Он не поднял глаза. И никто не взглянул на нас. Мы могли бы быть службистами, пришедшими, что бы арестовать Наву, мы могли тащить его отсюда, ругаясь и награждая пинками, — и никто не пошевелил бы и пальцем, чтобы вступиться за него.

Внезапно я почувствовал, что задыхаюсь, развернулся и пошел к двери, спотыкаясь о ноги, наступая на руки. Мийа последовала за мной, за ней двинулась и Наох. Или же они просто решили, что с них достаточно? Я остановился на улице, вдыхая относительно чистый воздух.

— Ну что, мебтаку, своротил нос? — Наох обвела рукой аллею, указала в сторону маленькой комнаты в старом здании, откуда мы только что вышли. Мне показалось, что я вижу следы слез на ее лице, но при таком свете я мог и ошибаться. — А нам не так просто это сделать… — Ее голос стал отрывистым — от горя ли, от ярости, не знаю.

— Не в этом дело. — Мой голос стал хриплым.

— Тогда в чем же? — спросила Мийа. Слова ее были так же холодны, как тусклый лунный свет, падающий на наши плечи. Где она нашла столько сил, чтобы так держать себя в руках, когда все вокруг, казалось, вышло из-под контроля? Возможно, жизнь среди тех, кто ненавидит гидранов, научила ее большему, чем она хотела бы.

— Я… — Мой голос оборвался. — Я думаю, не имеет значения, откуда ты. Наркотики везде одинаковы.

Наох резко повернулась. Ее телекинетическое поле отшвырнуло меня к стене.

— Наох! — Мийа еле удержалась, чтобы не оказаться рядом со мной.

— Я сужу по собственному опыту. — Я оторвался от стены, крутя головой.

Мийа непонимающе пожала плечами:

— Ты знаешь наркоманов?

— Я был наркоманом. — Я видел, как они переглядываются в серебряном полумраке.

— Долго? — спросила Наох.

— Достаточно долго.

— Зачем?

Я бы не задавал такого вопроса, но она ждала ответа.

— Предполагаю, для того же, что и они.

Несколько секунд она молчала.

— Ты остановился. Как?

Я сообразил, где на самом деле витали ее мысли, и о чем, собственно, она спрашивала меня, и покачал головой, отводя глаза.

— Где они достают наркотики? — спросил я. Расплывчатые тени наркоманов, располагающихся невдалеке, стали принимать форму, по мере того как мои глаза привыкали к темноте.

Наох посмотрела на Мийю взглядом, которого я не смог понять. Мийа опустила глаза и не ответила. Интересно, чего они не хотят рассказывать мне? И почему?

— Расскажи нам, кто ты, — пробормотала Мийа, меняя тему беседы с болезненной очевидностью. — Расскажи, что случилось с тобой, с твоим даром. Я даже не знаю твоего имени.

До меня дошло, что Бабушка могла рассказать ей, как отыскать меня. Что еще она знает? Я приходил в тихое бешенство при мысли о том, что на этой стороне реки, на этой дерьмовой планете, каждый может обсуждать меня как угодно, стоя прямо передо мной, и я об этом ничего не узнаю.

— Меня зовут Кот, — представился я.

— А кто твои родители? — спросила она, и в ее голосе я услышал то, что не мог бы прочитать и в мыслях: то, что я сейчас скажу, очень важно, гораздо важнее того, что я очень не люблю делиться своим прошлым с незнакомыми.

Я прислонился к холодной стене:

— Моя мать была гидранка. А отец… нет. — Я посмотрел на полоску неба, потом на аллею, которая уже казалась мне чем-то родной. — Я родился на Ардатее, в одном местечке, называемом Старый город. Моя мать умерла, когда я был совсем маленьким, — кто-то убил ее. Я чувствовал, как она умирает… — Я закусил костяшки пальцев.

— Ты поэтому… помог мне той ночью? — прошептала Мийа.

Я кивнул, закрыв глаза.

— Потому что, когда она нуждалась в помощи… никого не было рядом. — Я почувствовал, как Мийа коснулась меня, и внезапно мне пришлось собрать все силы, чтобы держать себя в руках. — Я потерял свой дар. Я жил долгое время как… человек.

Пока меня не подобрали на улице легионеры ФТУ. И внезапно я попал из дешевой ночлежки в грязных трущобах прямо в мир мечты. Они обещали мне браслет с опознавательной лентой, будущее, жизнь, о которой я и думать не мечтал, если я соглашусь с ними сотрудничать.

Они подлечили меня и подчистили мозги, чтобы я мог функционировать как псион. Я был телепатом, и ничем больше, но я был хорошим телепатом… У меня наконец-то оказалось что-то, чем можно гордиться, то, что было действительно моим и что, как думал я, никто не сможет отобрать у меня.

Но все-таки мне пришлось с этим расстаться.

Управление собрало кучку изгоев и обеспечило им реабилитационный курс вовсе не по доброте душевной. Несколько кораблестроительных корпораций наняли псиона-террориста, которого ФТУ знало как Квиксилвера [1] , чтобы лишить ФТУ доступа к телхассиуму. Кристаллы этого минерала были самым весомым козырем Федерации. Люди еще не научились синтезировать подобный материал с суперплотной молекулярной структурой, пригодной для хранения информации непостижимого объема. Благодаря телхассиуму стали возможны межзвездные полеты дальностью в десятки и сотни световых лет, что давало ФТУ преимущество перед независимыми картелями. Квиксилвер оправдывал свое имя.