Шрифт:
— Я не понимаю, там что, идиоты сидят?
— Очень часто там сидят полные идиоты, — хладнокровно заметила Элла. — Только советую, веди себя корректно, даже нежно, с юмором, без надрыва, легко и как бы между прочим подсунь им под нос вот этот пункт и вот этот. Но говори с ними не как со злейшими врагами, а как с милыми людьми, которые просто по рассеянности что-то упустили.
— Легко сказать! А если они не воспримут всерьез мои слова?
— Ох, не думаю!
А через два дня Элле позвонил ликующий Махотин:
— Элла, дорогая, я ваш должник! Все получилось и легко и просто! Они вели себя так, словно и сами собирались мне заплатить и все это чистой воды недоразумение и никто никому ничем не угрожал…
— Ну вот видите! Я очень рада!
— Элла, а как насчет гонорара?
— Беру только цветами!
— О! Я завалю вас розами!
— Да я пошутила!
— А я нет! Но у меня есть к вам предложение.
Приходите послезавтра к нам, у нас намечается небольшой сабантуйчик по случаю моего дня рождения. Будут только самые близкие друзья.
— Спасибо, но я…
— Нет-нет, никаких отговорок не принимаю!
И вообще, будем дружить домами! Даю трубку Любе, она вам объяснит, как нас найти, и ждем в восемь!
Элла была польщена. К тому же ей понравился Махотин, в нем не было чванства, он был хорошо воспитан. Да и Любка славная баба…
— Элка, если хочешь, приходи со своим мужиком… Он у тебя кто?
— Да ну его, не хочу!
— Дело твое! Может, у нас на кого-нибудь глаз положишь…
— А будет на кого?
— Не исключено!
— Слушай, а что подарить Славе?
— Ой, ты и так ему сделала подарок дай Бог на Пасху!
— Ладно, я что-нибудь придумаю. А форма одежды?
— Свободная!
Элла задумалась. А потом решила, что подарит Махотину купленный для подарка Мише модный шарф. Миша обойдется конфетами. Ей сейчас даже думать о нем не хотелось.
Шарф неожиданно понравился Махотину. Он очень ему шел.
— Черт побери, Элла, это именно то, что я хотел, он потрясающе подходит к моей новой куртке… Удивительно! Спасибо вам!
В огромной квартире Махотиных к назначенному часу собралось совсем мало народу. Старый его друг с женой и пятнадцатилетним сыном, который так откровенно скучал, что Элле было за него неудобно, и мать Вячеслава Алексеевича с мужем, отчимом Махотина. Томная, образованная дама, которая, узнав, что Элла родом из Одессы, принялась расспрашивать ее о городе, где часто бывала в молодости.
— Скажите, а Привоз еще существует? А как теперь называется гостиница «Красная»? О, я помню, в моей молодости там был потрясающей красоты метрдотель! Кажется, его звали Миша… Вы его не знали? А «Лондонская» еще существует?
— К сожалению, я двадцать лет не была в Одессе, — ответила Элла.
— И у вас не осталось никаких связей с родным городом?
— К сожалению, нет.
— Но неужто вас туда совсем не тянет?
Тут на помощь Элле пришла Люба:
— Эллочка, можно тебя на минутку? Хочу посоветоваться. Извините, Ирма Михайловна!.. Она Тебя задолбала вопросами, да?
— Ничего страшного, — пожала плечами Элла.
— Слушай, я ужин заказала в ресторане, вроде все прилично, но вот рубленая селедка, на мой взгляд, гадкая. Как ты думаешь, может, не стоит ее подавать, а?
— Я попробую. Нет, она ничего, просто надо кое-что добавить. Она неинтересная, но вполне съедобная. Я сейчас добавлю сюда яблоко.., чуть-чуть сельдерея, капельку сахара и перца — и будет отлично.
И Элла с удовольствием принялась исправлять неудавшееся блюдо.
— На вот попробуй! — сказала она Любе уже через три минуты.
— Элка, обалдеть! Это же шедевр! Я всегда поражалась твоим кулинарным талантам! Слушай, а помнишь, твоя бабушка делала какую-то фантастическую запеканку, кажется с селедкой?
— А, форшмак! Я тоже его делаю.
— Но форшмак же это как раз рубленая селедка!
— Вообще-то слово «форшмак» означает просто закуску, а уж какая это закуска, горячая или холодная… Бабушка называла это блюдо форшмаком!
— Элка, будь другом, пригласи нас как-нибудь на форшмак! Знаешь, я тут стала Славке расписывать, какая это вкуснотища, а он рожу крючит: гадость, мол. Но я уверена — сожрет все и еще сковородку вылижет!
— С удовольствием вас позову!
— Отлично! А какие котлеты ты делала! Я таких котлет ни у кого не ела.