— О, у нее были совершенно золотые волосы. Не знаю, натуральный цвет или нет, хотя сейчас девушки такое вытворяют со своими волосами — я имею в виду вполне порядочных девушек… О да, очень много косметики, инспектор. Брови чуть не посередине лба, очень высокие, так чудно! И такой цвет лица, что она над ним билась, наверно, несколько часов. А одежда неприметная: темный жакет и юбка и фетровая шляпка, думаю, черная, но может быть, и темно-зеленая, было трудно разобрать, день был пасмурный, все небо в тучах.

Поскольку она всего лишь проходила мимо машины с письмами в руке и к тому же спешила, поскольку миссис Вотерспун не любила оставаться в доме одна, инспектор Джексон подумал, что она очень наблюдательна.

Информация мистера Карпентера тоже представляла некоторую ценность, хотя он увидел меньше. Не только увидел, но и высказал мнение. Будь он помоложе, он бы понял, леди она или нет, но теперь нечего об этом и говорить, она могла оказаться кем угодно. Он и в собственных-то племянницах не может быть уверен, когда они вырядятся так, что лучше вообще молчать, чем что-то говорить.

Зато молодой Потингер был в полном восторге:

— Такая блондинка, скажу вам! То есть насколько я успел увидеть. Когда я проходил мимо, она поднесла руку к шляпе; ведь не станешь же останавливаться и пялиться?

К сожалению, на информацию от управляющего банком и молодого клерка Гектора Уэйна рассчитывать не приходилось. В любом случае этот день стал для них днем последних подсчетов. В тот момент, когда забинтованный мужчина вышел из банка и сошел на тротуар, один из них был мертв, а другой тяжело испускал последние вздохи.

Мисс Муфин, оказавшаяся очень разговорчивой, уверяла, что слышала выстрелы. Мальчишка булочника решил, что это тарахтел мотор, так как с Рыночной площади выехал мотоциклист. Мистер Карпентер сказал: странно, что они вообще смогли что-то разобрать, ведь на Центральной улице всегда столпотворение. Молодой Потингер сказал, что из «Монастырской пивнушки», что стоит прямо напротив банка, выезжала телега пивовара, и вряд ли кто-нибудь мог что-то услышать. Видимо, он был прав, потому что забинтованный стрелял из пистолета с глушителем.

Как бы то ни было, человек с чемоданчиком в руке прошел десять футов и сел в машину, поджидавшую его с включенным мотором, и они сразу уехали. Через час машину нашли в одном из переулков в Ледстоу. Но никто и в глаза не видел ни эффектной блондинки, ни забинтованного мужчины.

Сойдя с автобуса, мисс Силвер пошла назад, к шоссе. Она была единственной, кто так сделал. Ее попутчики также сошли, но двое отправились на вокзал, а основная толпа двинулась к Центральной улице и Рыночной площади.

Здание вокзала стояло несколько в стороне от окружной дороги. Она прошла вверх по склону полпути, когда заметила человека с забинтованной головой. Поскольку его не было в автобусе, он должен был выйти из вокзала, а поскольку областная больница располагалась в сотне ярдов от вокзала направо, естественно было предположить, что он свернет туда. Она привыкла подмечать все необычное. Мужчина вызвал у нее сострадание: мало того что что-то с головой, он еще заметно хромает и опирается на трость. Просторный плащ будто давит ему на плечи, и к тому же он был с чемоданом. Несмотря на свой увечный вид, он ее даже обогнал. К тому времени как она подошла к окружной, он уже перешел на другую сторону. На этом ее наблюдения закончились, потому что в нескольких метрах от нее остановилась машина и ее окликнул Фрэнк Эбботт.

Когда она уселась рядом с ним на переднее сидение и закрыла дверь, он сказал:

— Я на всякий случай не стал вылезать. Раз автобус из Дип-Энда, нужна осторожность. Кто-нибудь из них мог меня раньше видеть, а нам лучше не афишировать связи с полицией. Я думаю, мы подъедем к новому придорожному кафе, это на полпути к Ледстоу. Мне говорили, его строили в расчете на влюбленные парочки, там полумрак и полно укромных уголков. В такой ранний час посетителей вряд ли много.

Они плавно отдалялись по окружной от здания банка и потому не слышали выстрелов, которыми были убиты управляющий и клерк.

На «Рада тебя видеть, Фрэнк», он ответил:

— Я тоже рад, если честно, я очень беспокоился. Так что вы имеете мне сообщить?

— Боюсь, не слишком много. Миссис Крэддок — слабая женщина со слабым здоровьем, заваленная работой, просто домашняя рабыня. Дети были разболтанные, заброшенные, но теперь при более разумном отношении понемногу входят в нормальную колею. Так что у меня нет чувства, что я трачу время зря.

Дорога была пуста, и он мог бросить на нее взгляд, одновременно полный симпатии и осуждения.