Какие улики? Она продолжала мысленно разглядывать картину, и вдруг в голове эхом отдались слова, которые она слышала два дня назад. Морис пререкался с Дженнифер.

— Он всегда носит перчатки.

— Он боится испортить руки.

И тут же встрявший в разговор Бенджи:

— А я не боюсь испортить руки! — на что Морис засмеялся и сказал:

— У тебя уже ничего нельзя испортить!

Обрывок разговора, никаких имен. Кто-то всегда ходит в перчатках. Мужчина. Перчатка забинтованного мужчины, перчатка на левой руке, опирающейся на палку, старая замшевая перчатка, потрепанная и старая, разношенная до того, что между пальцами образовалась дыра, нитка, торчащая из уголка дыры, грязная и потрепанная. Старая перчатка, поношенная перчатка. Если у кого-то найдется такая перчатка и трость…

Она дошла до этого пункта, когда тишину взорвал приглушенный звук выстрела.

Звук выстрела в деревне — вещь довольно обычная, даже среди ночи. Если бы мисс Силвер родилась и выросла в деревне, ее бы не насторожил этот приглушенный выстрел. Скорее всего, она не обратила бы на него внимания. Но сейчас он был слишком близок к предмету ее размышлений. Будучи горожанкой, она тем не менее часто и подолгу жила в деревне, и хоть не научилась относиться к привычным выстрелам с безразличием, но благодаря своему исключительно острому слуху поняла, что стреляли не снаружи, а в одной из комнат Дип-хауса. Она открыла дверь и прислушалась.

На лестничной площадке горела тусклая лампочка. Дальше шел темный коридор, ведущий в центральную часть. Все было тихо.

И тут раздался второй выстрел.

На этот раз сомневаться в его направлении не приходилось. Он донесся из-за стены, отделяющей крыло от центральной части. Она почувствовала какое-то движение возле себя, Дженнифер вцепилась ей в руку.

— Иди спать, дорогая, — спокойно и твердо сказала мисс Силвер, — мама уже спит.

— Там… стреляли.

— Наверное, мистер Робинсон. Ведь он часто выходит по ночам?

— Он не стреляет. — В ее шепоте слышалось презрение. — Он не убивает птиц, он только на них смотрит. Стреляли в доме. Что вы собираетесь делать?

— Пойду посмотрю, что случилось.

Дженнифер торопливо зашептала:

— Вы туда не попадете. Он запирает дверь. Всегда. У меня есть ключ. Я его нашла. Он забыл его в замке. Он до сих пор не знает, куда подевался ключ. Я туда заходила. Один раз.

Ее рука была твердой и холодной как лед. Она так напряглась, что не дрожала. Дженнифер медленно сказала:

— Я… видела… руку… Руку Кларисы… отрубленную руку. Я ее видела.

— Если у тебя есть ключ, ты дашь его мне, дорогая? Быстрее.

Дженнифер продолжала как заведенная:

— Он подумал, что выронил его из кармана. Он спросил, не видела ли я, и я ему соврала.

— Дорогая, ключ! И побыстрее! Не задерживай меня!

Дженнифер отпустила ее руку. Потом молча ушла и молча вернулась. Протянув ключ, она сказала:

— Вам нельзя туда идти!

Мисс Силвер взяла ключ.

— Мне можно, дорогая. И я хочу, чтобы ты мне помогла. Тихонько войди к маме в комнату и посиди с ней, пока я не вернусь. Ее нельзя тревожить. Ради бога, не отходи от нее. Завернись в одеяло, чтобы не замерзнуть.

Она сама сходила за одеялом, открыла дверь к миссис Крэддок и проводила туда девочку. Над рукомойником горел ночник, электрокамин был включен. В комнате было тепло и тихо. Миссис Крэддок спала неспокойным сном. Мисс Силвер закрыла дверь, прошла через площадку и углубилась в темный коридор, ведущий в пустынную часть Дома. В кармане халата у нее был отличный фонарик, она всегда брала его с собой, отправляясь в деревню. В сельской местности в самый неподходящий момент могут отключить ток. С фонариком она без всякого риска может идти в Разрушенную бомбой часть дома.

Она повернула ключ и вошла, оставив дверь открытой Выключателя на стене не оказалось, и мисс Силвер фонариком осветила небольшой коридор и площадку, от которой вниз шла лестница. Она стала по ней спускаться, неслышно ступая в мягких тапочках. Вокруг пыль и запустение — обрывки обоев, свисающие со стен, куски обваливающейся штукатурки и запах, означающий наличие сырости, пауков и мышей. Мисс Силвер обладала твердым характером и незаурядным мужеством, но пауков не любила. Она заметила несколько этих крупных мохнатых тварей на потрескавшихся влажных стенах, а когда дошла до низу лестницы и свернула в коридор первого этажа, под ногами что-то пискнуло и разбежалось врассыпную. Она надеялась, что это только мыши.

Коридор вывел ее в холл. Там начинались другие коридоры и двери. Она выключила фонарь и постояла, вглядываясь в темноту. Поначалу она была плотной, как черный занавес перед глазами. Потом мрак проредился. Перед ней был черный холл, но в одном месте темнота ослабевала. В дали коридора, уходящего вправо, тлел слабый свет. Пол показался ей надежным, и она пошла на это свечение, держа палец на кнопке фонарика.

Коридор начался через двадцать шагов. Свечение, поначалу еле заметное, стало чуть сильнее. Она сделала шаг — и поняла, каков его источник… Примерно на середине коридора находился светящийся предмет. Он висел в воздухе и шевелился. Он имел форму руки — ощупывающей руки.