Инспектор Джексон сказал:

— Итак, мисс Бол, вы желаете сделать заявление или нет? Прекратите оговаривать невиновных и морочить нам голову. Мы расследуем убийство мистера Крэддока. Если вы знаете, кто это сделал…

Анна разразилась злобным смехом.

— Конечно знаю! Но не скажу! С какой стати?

В этот момент открылась дверь из коридора, и сержант втолкнул в комнату Джона Робинсона. Тот замер, потом начал озираться: два инспектора, Томазина Эллиот, Питер Брэндон, мисс Силвер в голубом халате, а на полу — мертвый Певерил Крэддок. Он молчал, потому что запрещал себе говорить. На его лице явно читалось напряжение и попытка справиться с собой. Наконец он сказал:

— Крэддок! Кто же его так?

Фрэнк Эбботт буднично сказал:

— Вот и нам интересно — кто? Может, вы нам поможете?

— Я?

— Да, вы. Ведь вы не Джон Робинсон?

— Почему вы так решили?

— О, очень уж любите всякие цитаты. Вам не следовало так рисковать, мисс Силвер знает всего Теннисона наизусть. Вы выдали себя, когда процитировали несколько строк «Еноха Ардены». Вчера я купил старую книжицу Теннисона и почитал на досуге. Он был моряк, считалось, что он утонул в море. Когда он вернулся, его жена была уже замужем, и он решил не переворачивать тележку с яблоками. И я понял, что это про вас. Чего я не знаю, так это как вас на самом деле зовут.

Робинсон пожал плечами и сказал:

— Ну ладно, пора кончать эту игру. Моя фамилия Верней, Джон Верней.

— Вы муж миссис Крэддок?

— Да. Этой бедняжки.

— В таком случае у вас был сильный мотив убить Крэддока.

Джон Верней опять пожал плечами. Все смотрели на него, но он оставался холоден. Когда он заговорил, из его речи исчез деревенский выговор.

— Я? Зачем мне его убивать? Если бы он оказался приличным мужем для Эмилии, я бы скрылся. Я приехал сюда, чтобы посмотреть, как обстоят дела. В США я попал в аварию. Самолет рухнул, сгорел, все погибли — так считалось. Не знаю, как я спасся, я ничего не помню. Это случилось в отдаленном районе, должно быть, я прошел пешком много миль, и следующее, что я помню, было уже полгода спустя, когда я официально считался умершим.

Меня подобрали люди, я для них рубил лес, помогал по хозяйству, но ничего об этом не помню. Ну так вот, я подумал, что Эмилии без меня будет только лучше, и остался в США. Я стал интересоваться птицами и прочими тварями. Выпустил книгу с иллюстрациями, она хорошо раскупалась, и у меня появились деньги. Следующая книга вдруг стала очень популярной, уж не знаю почему. Она распространялась со скоростью лесного пожара, и я решил, что, пожалуй, уже смогу съездить сюда, посмотреть, как тут Эмилия и дети. Я узнал, что она получила деньги и снова вышла замуж. Я считал, что не имею права возражать, если ей хорошо. Я просто приехал посмотреть. Конечно, Крэддок — напыщенный осел, но все говорили, что она его обожает. Этой осенью я чуть не окочурился, когда увидел, что дети несут домой ядовитые поганки по указанию этой молодой особы — ведь это Анна Бол?

Анна злобно засмеялась.

— Если ты собрался вести такую линию, то на меня не рассчитывай! «Ведь это Анна Бол!» Ха!

Он уставился на нее.

— Вы сумасшедшая?

Она опять засмеялась.

— Сумасшедшая? Нет, я в своем уме! Ты бросаешь меня, притворяешься, что никогда не имел со мной дела, что мы с тобой не были любовниками!

— Моя дорогая девочка!..

— Нет, вы только послушайте его! — Она резко повернулась к инспектору. — Невинная овечка! А у кого был мотив убить Крэддока, как не у него? Получает Эмилию и все ее денежки в придачу! Может, он действительно Джон Верней, не говорю, кто его знает, но он еще и мистер Сандроу! Спросите-ка его, где он был вчера! Изучал в лесу птичек и цветочки? Или обмотался бинтами и отправился грабить банк?!

Оба инспектора помнили, что у Робинсона не было алиби на вчерашний день. Согласно его заявлению, он собирался поехать в лес Роубури, но там кто-то стрелял, и он свернул в Ледлингтон, где провел время в музее, разглядывая коллекцию птиц Хедлоу. Может, он там был, а может, он, замотанный в бинты, расстреливал служащих банка. Только вот если он убийца и грабитель, то выбрал неподходящий момент для откровений — в качестве возможного мужа Эмилии. А Крэддока он мог убить давным-давно, не подвергая себя повышенному риску. К тому же за чем его убивать? Достаточно было бы назвать себя — и он мог преспокойно забирать жену. Если его книга в самом деле пользовалась такой популярностью, то мотив насчет денег отпадает, и, между нами говоря, кто в здравом уме станет убивать ради бедняжки Эмилии?

А Джон Верней, безусловно, был в здравом уме. Он словно прочел их мысли. Указав на Анну, он сказал:

— Она все поставила с ног на голову. Мы с Эмилией не были неразлучной парой. Ей нужен был человек, который бы о ней заботился. Если бы Крэддок оказался именно таким, я бы к ним не лез. Но мне нужно было самому убедиться. В конце концов те поганки могли быть случайной ошибкой. Потом один из детей сказал мне, что они чуть не утонули. Это тоже могло быть случайностью. Эмилию я видел только издали, у нее был больной вид. С мальчиками было все в порядке, но с Дженнифер явно что-то творилось. Я уже готов был прекратить маскарад, но тут появилась мисс Силвер. Она выглядела человеком знающим и разумным, внушала доверие, и я решил еще немного подождать. Напрасно, конечно, но, как бы то ни было, разговоры о грабеже банка — полная чушь.

Анна сверлила его глазами.

— Тогда кто же грабитель? Я одна знаю, и я говорю, что это ты!

— Только что вы говорили, что это Питер Брэндон, — напомнил ей инспектор Джексон.

— О, я пошутила. Я отплатила ему за то, как он смотрел на меня, когда мы с ним и с Томазиной ходили гулять — как будто я не стою даже того, чтобы на меня взглянуть, как будто я презренное существо, которое следовало утопить еще в детстве! И ему жаль, что об этом никто не позаботился! Так, Питер?

Фрэнк Эбботт посмотрел на нее тяжелым взглядом.