Уже у дверей Шард бросил через плечо:

– Полагаю, ты запрешь входную дверь после моего ухода. Иначе, ты опять завязнешь со Спанчеттой.

Фратано неохотно кивнул.

– В своем отделе я могу и сам уладить свои дела. Гюнтер? Гюнтер! Где тебя черти носят! ?

Лакей вошел в комнату.

– Да, сэр?

– Закрой за сэром Шардом дверь на два замка. Никого не пускать и не принимать никаких сообщений. Ясно?

– Так точно, сэр.

Когда они уже были готовы выйти из квартиры, Шард в последний раз придирчиво осмотрел Глауена. Он коротко кивнул головой, и в этом жесте скрывалось намного больше гордости, чем это прозвучало в его словах:

– Можно уверенно сказать, что в твоем внешнем виде никто не найдет изъяна. На этот счет можешь быть спокоен.

– Хм. По крайней мере, Арлес уже высказал замечание по поводу моих туфель.

– Это же Арлес! – хмыкнул Шард. – Больше никто дважды в твою сторону не посмотрит, если, конечно, ты не сделаешь какой-нибудь финт ушами.

– Я не собираюсь допускать каких-либо финтов ушами, – с достоинством ответил Глауен. – Не в моих правилах так отмечать день рожденья.

– Звучит обдуманно! Полагаю, ты не собираешься ни с кем разговаривать, пока кто-нибудь не обратиться именно к тебе. Да и в этом случае отвечай вежливо, но кратко, и очень скоро все решат, что ты великолепный собеседник.

– В таком случае меня скорее примут за грубого невежу, – проворчал Глауен. – Но я послежу за своим языком.

На лице Шарда опять появилась легкая усмешка.

– Пошли. Пора спускаться.

Они спустились по лестнице, пересекли приемный зал и вошли в главную галерею: двое стройных подтянутых мужчин, в манерах которых просматривались внутреннее благородство и тщательно сдержанная сила. Глауен был на голову ниже отца и несколько уже в плечах. На его губах часто играла безмятежная мечтательная улыбка, которая приводила девушек в необъяснимое смятение.

Отец и сын прошли в обеденный зал. Их родичи уже сидели на стульях с высокими прямыми спинками, болтали, смеялись и пили великолепный Багнольд из винных погребов Клаттуков или, чаще, более крепкий и сладкий Розовый Индесенс, изобретенный виноделами Вуков. Вдоль стен стояли лакеи йипи, облаченные в ливреи серого и оранжевого цветов, лица у них были напудрены, а волосы скрывали парики из серебряных волокон.

– Ты будешь сидеть вон там, – указал Шард на другую сторону стола, – рядом со своей теткой Клотильдой, я буду сидеть рядом с другой стороны. Иди вперед.

Глауен одернул пиджак, расправил плечи и вошел в обеденный зал. Легкомысленные высказывания повисли в воздухе; смешки и хихиканье сменились тишиной; все головы повернулись к вошедшим. Не глядя по сторонам, Глауен, сопровождаемый Шардом, обошел стол. Раздались перешептывания и бормотания; слухи о ИС юноши, уже распространились в семье. Сейчас все ждали того момента, когда сообщение Фратано перевернет жизнь Глауена, и все исподтишка наблюдали за будущей жертвой. На губах у Шарда играла легкая улыбка.

Глауен и Шард подошли к своим местам. Двое лакеев сразу же отодвинули их стулья и тут же придвинули обратно, как только прибывшие заняли свои места. Компания возобновила свое прежнее занятие; все стало как прежде, Глауена полностью игнорировали, ему это даже показалось несколько оскорбительным. Как никак, обед был устроен в честь его личного Дня рожденья. Он надменно оглядел сидящих за столом, но никто этого не заметил. В конце концов, может быть, какая-нибудь экстравагантная и великолепная вульгарность и пошла бы ему на пользу?

Но Глауен отбросил эту идею, его не настолько уж сильно волновало отсутствие внимания, да и отца смутило бы такое его поведение. Он начал разглядывать собравшихся: его дяди, тети, братья и сестры разных степеней родства, но все имеющие единого далекого предка. Все были в прекрасных одеждах с модными украшениями и, казалось, наслаждались происходящим. На дамах были платья из яркой материи, украшенные перьями, многие одели свои драгоценности: александриты, изумруды, рубины и бриллианты, топазы и алые турмалины с копий Деукаса, сфанктониты с мертвых звезд и кристаллы Девы, которые добывались в одном-единственном месте Сферы Гаеана.

На мужчинах были пиджаки и брюки контрастных цветов: темно-коричневый и голубой, бордовый и салатный или черный и горчичный. Среди галантной молодежи в ходу были белые туфли, пряжки из серебряной сетки с торчащими для пущего эффекта такими же серебряными зубцами. Среди последних был и Арлес, который сидел рядом со Спанчеттой через шесть мест от Глауена.

Энергичность и живость Спанчетты можно было не упоминать. Точно так же можно бы было ничего не говорить о ее замечательной шевелюре цвета воронова крыла. Расположенные близко к переносице сверкающие глаза только подчеркивали румянец на ее щеках. Сегодня на ней было ярко-красное платье с глубоким вырезом. Спанчетта бросила в сторону Глауена единственный взгляд, затем, легонько фыркнув, отвернулась и больше уже в его сторону не смотрела. С другой стороны рядом со Спанчеттой сидел Миллис, ее кроткий и застенчивый муж, единственной отличительной особенностью которого были большие висячие усы. На данный момент он был озадачен тем, чтобы, прикладываясь к стакану с вином, не замочить свое главное украшение.