Он все гадал, что же это за женщина. В карантине ему и в голову не приходило сомневаться в человеческом происхождении санитаров. А здесь, наверху, все почему-то казалось иным. Он знал, что Гея способна — и часто этому следует — создавать другие живые существа. Может создавать новые виды — к примеру, титанид, возраст которых составлял всего два столетия, — наделяя их при этом свободной волей и благом своего невнимания. А может творить одноразовых индивидов — столь же свободных и неконтролируемых.

Но она также создавала тварей, что звались орудиями Геи. Эти существа были уже не более чем ее протяжениями. Она использовала их для строительства копий соборов в натуральную величину, для сношений с низшими формами жизни — короче, для всего, что сама она не могла делать просто в силу нормальной экологии своего существования. Вскоре Крису предстояло встретиться с одним из таких орудий, которое само будет называть себя Геей. Да, Гея действительно окружала его со всех сторон — но обращаться к стенам было при этом бесполезно.

Крис снова взглянул на высокую женщину с волнистыми черными волосами. Интересно, орудие она или человек?

— Вы откуда? — спросил он.

— Из Теннесси.

Компоновка зданий была совершенно беспорядочной. Некоторые теснились так, что Крису вдруг подумалось про какие-то небесные трущобы. Другие же разделяло порядочное расстояние. Из-за всего этого беспорядка тут могла оказаться площадь, а там — вдруг проулок. Двое путников протиснулись меж копией Шартрского собора и безымянной пагодой, пересекли мощенную, мрамором площадь — и оказались перед Карнаком.

Автор прочитанной Крисом книги открыто выражал свое недоумение по поводу того, зачем Гея строит всю эту каменную рухлядь. И почему, построив ее, оставляет в темноте, почти невидимой. Человек здесь чувствовал себя мухой, затерявшейся на заплесневевшем дне детской коробки с игрушками. Строения эти вполне можно было использовать как фишки в триллионерской партии в «монополию».

— Вот мое любимое, — вдруг сказала женщина.

— Какое-какое?

— Вон то, — ответила она, указывая фонариком. — «Националь».

Здание казалось знакомым, но после такого обилия за столь короткое время одна каменная глыба начинала напоминать другую.

— А в чем тут соль? Ведь их почти и не видно.

— Ну, Гее свет ни к чему, — заверила Криса женщина. — В таком работал один из моих далеких-далеких предков. Я видела его в Вашингтоне.

— Но ведь совсем не похоже.

— Да, нескладно получилось. Его собираются снести.

— Так вы ради этого сюда подались? Изучать великую архитектуру прошлого?

Она улыбнулась.

— Нет, строить. А где на Земле можно проделать такую работу? Ведь эти здания строились сотни лет. Даже здесь уходит лет двадцать-тридцать — и это без всяких профсоюзов, строительных норм и забот по поводу стоимости. На Земле я строила здания куда побольше, но, если не укладывалась в шесть месяцев, мне давали пинок под зад и нанимали кого-то еще. А когда я такое здание заканчивала, оно получалось в точности как упавший с неба кусок дерьма. Здесь же я прямо сейчас работаю над Зимбабвийской мормонской молельней.

— Да, но что в них толку? Какой тут смысл? Взгляд женщины был полон жалости.

— Если вы задаете такой вопрос, ответа вам уже просто не понять.

Потом они оказались на участке с приглушенной подсветкой. Источник света был совершенно неуловим, зато впервые удалось разглядеть крышу ступицы, изогнутую еще круче, чем на ободе, — и километрах в двадцати над головой. Крыша напоминала хитроумную плетеную корзину, где прутиками служили тысячеметровые жилы троса. На ближайшую стену был натянут отрез белой ткани размером с главный парус кибершхуны. Туда проецировался фильм. Фильм был не только двухмерным, но еще и черно-белым, и немым. Пианола рядом с проекционной будкой обеспечивала музыкальное сопровождение.

От будки до экрана простирался добрый акр персидского ковра, где на диванах и подушках отдыхали с полсотни мужчин и женщин в просторных красочных одеяниях. Некоторые смотрели фильм; остальные болтали, смеялись и пили. Среди них была Гея.

Она мало соответствовала своим фотографиям.

В свое время было сделано несколько снимков того конкретного орудия, которое Гея предпочитала представлять как «себя». Масштаб на них был неясен. Одно дело прочитать, что Гея — невысокая пожилая женщина, совсем другое — оказаться с ней лицом к лицу. Сиди она на парковой скамейке, подумалось Крису, никто бы на нее и внимания не обратил. Таких бомжих на городских пустырях и свалках Крис встречал тысячами — рыхлые старые крысы, шныряющие по помойкам.