Просто Валья была очень большая. И Крис до смерти перепугался.

Прошло, наверное, не больше пятнадцати минут, прежде чем из-за кабины появилась Габи.

Облокотившись об ограждения, она пихнула Криса локтем.

— Ну что загрустил, приятель? А Крис только рукой махнул.

— Последние восемь часов были какие-то странные. Ты в воздухе ничего такого не почувствовала?

— Чего «такого»?

— Не знаю. Все вдруг влюбились. Вот там даже небо с землей любовью занимается. А на берегу я и сам начал с Робин дурака валять.

Габи присвистнула.

— Бедняжка.

— Ага. А несколько минут назад Валья пыталась выяснить, куда делось мое безумное «альтер эго», чтобы перекинуться стеклянными шариками, как они там выражаются. — Крис вздохнул. — Нет, точно что-то такое в воздухе.

— А знаешь, как еще об этом говорят? Ведь это то самое, что вертит миром. Любовь то есть. А Гея, черт ее возьми, вертится куда шустрее Земли.

Крис с подозрением на нее посмотрел.

— Ты, часом, не…

Габи подняла руки вверх и помотала головой.

— Нет, дружок, я тебя доставать не стану. Со мной такое случается раз в сто лет — и обычно с девушками. К тому же не люблю краткосрочных забав. Я склонна поддерживать длительные связи. Так у меня со всеми семнадцатью.

— Мне кажется, ты просто по-другому на это смотришь, — отважился Крис. — Раз ты уже в таком возрасте.

— Так, значит, тебе кажется? А вот и нет. Всегда бывает больно. Я хочу, чтобы это продлилось вечно — а так никогда не получается. И тут моя вина. Я всегда в конечном счете соизмеряю их с Сирокко — и всегда разочаровываюсь. — Она нервно кашлянула. — Послушай-ка, Крис. Честно говоря, даже говорить об этом не хочется. Получается, что я сую нос в твои дела. Ты не должен бояться Вальи. Даже на уровне эмоций, если это тебя волнует. Валья не будет ни ревновать, ни прибирать тебя к рукам. Она даже не будет ожидать, что это продлится долго. У титанид просто отсутствует такое понятие, как «исключительность».

— А она, случайно, не просила тебя мне об этом сказать?

— Ты с ума сошел. Она взбесится, если узнает. Титаниды сами справляются со своими делами и не желают ничьего вмешательства. Я же говорю — тут просто сует свой нос всезнайка Габи. Я тебе еще кое-что скажу, а потом заткнусь. Если тебя сдерживает мораль — скажем, ты считаешь это скотоложеством, — то будь мудрее, приятель. Ты меня хорошо слышишь? Даже католическая церковь говорит, что с этим все в порядке. Все папы согласились с тем, что у титанид есть души. Пусть даже они и язычницы.

— А если мое затруднение чисто физическое? Весело рассмеявшись, Габи потрепала Криса по щеке.

— Ну, тогда тебя еще ждет несколько приятных сюрпризов.

Подлодка не захотела прервать свою послекоитальную негу и отбуксировать плот к Минерве. Стоя на корме, Сирокко пыталась добиться ее внимания на языке, сочетавшем в себе звуки астматического и коклюшного кашля, — но тщетно. Свет громадной батисферы все слабел, пока она медленно тянулась в пучину. У дирижабля, который уже немного помог мореходам, оказались срочные дела на западе. Вообще-то пузыри никогда не прочь прокатить — но только если человеку нужно туда же, куда и пузырю.

Впрочем, это оказалось не столь важным. Через несколько часов с запада подул свежий ветерок. И вскоре они уже подплывали к основанию вертикального троса Центральной Реи.

Робин внимательно разглядывала трос, пока они к нему приближались. Да, Минерва действительно оказалась не островом, а, скорее, полкой. Целые зоны она образовывалась псевдоуточками, квазиблюдечками, приблизительными кораллами и другими гейскими эквивалентами бесчерешковых моллюсков и ракообразных. Проблема состояла в том, что уровень воды был низок — к тому же он, по сути, постепенно понижался, ибо за миллионы лет своего существования тросы растягивались, и Гея, соответственно, расширялась. Это оказывалось добавкой к сезонным понижениям, которые включали в себя семнадцатидневный короткий цикл и тридцатигодовой длинный. Плот прибыл совсем рядом к желобу длинного колебания, результатом которого было то, что от главного тела «острова» — то есть от троса — отделялась полка в 50 метрах над водой. Ширина полки в разных местах была различной. Кое-где она выдавалась вперед более, чем на сотню метров; а кое-где масса ракушек и песка успела обрушиться под напором волн или под собственной тяжестью — и там кабель просто шел вверх безо всякой полки. Впрочем, Робин подметила, что он всюду покрыт коркой. На два километра вверх его облепляли трупы организмов, живших здесь еще в эпоху плиоцена Земли.

Робин не на шутку задумалась, как же они собираются причалить «Констанцию», раз ближайшее место стоянки находится в пятидесяти метрах над головой. Ответ стал очевиден, когда плот направили к южной оконечности троса. Там одна из сотен жил оборвалась как раз на уровне ватерлинии. Верхний конец загибался в сторону от троса высоко над головой. А нижний конец строители рифа преобразовали в бухточку, которую окружала гладкая полоска земли всего в пяти метрах над уровнем моря.

Вскоре «Констанцию» пришвартовали, и Робин, вслед за Габи и Псалтерионом, прошла в зубчатое ущелье, наступая на раковины в метр шириной, где все еще таились живые твари. Затем они вышли на плоский конец оборванного троса 200 метров в диаметре.

Странное это было побережье, примыкающее к бесконечной вертикальной стене троса. Из песчаных наносов торчали похожие на скелеты деревья, а в середине располагался прозрачный, безмятежный бассейн. Все вокруг было завалено белыми как кости обломками принесенных сюда Полночным морем деревьев.

— Мы пробудем здесь несколько дней, — сказала Фанфара, проходя мимо Робин с солидным грузом палаточного брезента. — Ну как? Тебе получше?

— Спасибо, все в порядке. — Робин улыбнулась титаниде, хотя, по правде, ее все еще потряхивало от последнего приступа паралича. Фанфара славно о ней позаботилась. Не держи она Робин, та наверняка бы поранилась.