К тому же в середине июля 1945 года произошло событие, резко изменившее соотношение сил в послевоенном мире. Уже в самом начале Потсдамской конференции президент США Гарри С. Трумэн в присутствии премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля сообщил И.В. Сталину об успешном испытании в США атомного оружия. Так Советскому Союзу давали понять, что в вооружениях произошла революция и США в ней лидируют.

Атомные бомбардировки Соединенными Штатами Хиросимы и Нагасаки, осуществленные якобы «ради сбережения жизней американских солдат», которым предстояло воевать в Японии в 1945-1946 годах, если бы она не капитулировала, показали, что американское правительство оказалось готовым пренебречь колоссальными жертвами среди мирных жителей во имя достижения своих военных целей. Ранее подобное отношение к мирному населению проявилось в ходе бомбардировок Дрездена, Гамбурга и ряда других городов Германии, в ходе которых были уничтожены сотни тысяч мирных жителей. В то же время было очевидно, что жестокое уничтожение сотен тысяч жителей Хиросимы и Нагасаки, не получивших предупреждения ни о бомбардировке, ни о последствиях ядерной радиации, стало не только сценами из последнего акта Второй мировой войны, но и предвестником начала холодной войны. Американские военные показали СССР, что его ждет в случае вооруженного конфликта с США.

Сразу после окончания Второй мировой войны в правящих кругах США стали разрабатываться планы развязывания новой войны против СССР. За два дня до упомянутого выше письма Трумэна, 9 октября 1945 года, комитет начальников штабов США подготовил секретную директиву 1518 «Стратегическая концепция и план использования вооруженных сил США», которая исходила из подготовки нанесения Америкой превентивного атомного удара по СССР. По мере быстрого накопления атомного оружия в США 14 декабря 1945 года была подготовлена новая директива № 432/d комитета начальников штабов, в приложении к которой были указаны 20 основных промышленных центров СССР и трасса Транссибирской магистрали в качестве объектов атомной бомбардировки.

Во время войны США, Великобритания и другие страны Запада видели в СССР силу, способную сокрушить Германию, Японию и их союзников и сорвать их планы установления мирового господства, а поэтому не шли на откровенно вероломные шаги. В эти годы они воздерживались от критики советского строя, и, видя в Сталине надежного партнера, всячески восхваляли его, Красную армию и Советскую страну. Рузвельт, Черчилль и сопровождавшие их лица вместе со Сталиным посмеялись, когда тот спросил их в Ялте, не считают ли они, что СССР стремится к мировому господству.

Ни после окончания войны, ни в последующие годы политика СССР не изменилась в этом отношении. Анализируя американские планы нападения на СССР, исследователь М. Шерри писал: «Советский Союз не представляет собой непосредственной угрозы, признало командование вооруженных сил. Его экономика и людские ресурсы истощены войной… Следовательно, в ближайшие несколько лет СССР сосредоточит свои усилия на восстановлении». В докладе Совета планирования политики Государственного департамента от 7 ноября 1947 года признавалось: «Советское правительство не желает и не ожидает войны с нами в обозримом будущем». Суммируя свои впечатления о пребывании в СССР и встрече со Сталиным в начале 1947 года, фельдмаршал Монтгомери писал: «В целом я пришел к выводу, что Россия не в состоянии принять участие в мировой войне против любой сильной комбинации союзных стран, и она это понимает. Россия нуждается в долгом периоде мира, в течение которого ей надо будет восстанавливаться. Я пришел к выводу, что Россия будет внимательно следить за обстановкой и будет воздерживаться от неосторожных дипломатических шагов, стараясь не "переходить черту" где бы то ни было, чтобы не спровоцировать новую войну, с которой она не сможет справиться… Я сообщил об этом в докладе британскому правительству и начальникам штабов».

В то же время ослабление СССР и отсутствие у него своего атомного оружия позволяли руководителям Запада надеяться взять реванш за успехи СССР, коммунистического, рабочего и национально-освободительного движения. Вот тогда-то и пошли в ход уже использованные Гитлером обвинения в адрес СССР в том, что он угрожает свободе и независимости других стран мира, а само существование советской системы не совместимо с нормами цивилизованного общества.

Эти обвинения были выдвинуты Уинстоном Черчиллем 5 марта 1946 года в его выступлении в Вестминстерском колледже города Фултон (штат Миссури). Хотя эту речь произнес отставной премьер-министр, ее содержание было согласовано с руководством Великобритании и США. В своем выступлении У. Черчилль объявил о том, что над Европой опустился «железный занавес» и разделил ее по линии от Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике. Черчилль предлагал пересмотреть последствия Второй мировой войны и решения по странам Центральной и Юго-Восточной Европы, принятые в Тегеране, Ялте и Потсдаме.

Черчилль не скрывал, что политическим орудием ревизии послевоенной системы должна была стать «братская ассоциация народов, говорящих на английском языке». Он подчеркивал, что такая ассоциация предполагала бы совместное использование авиационных, военно-морских баз и вооруженных сил США, Англии и других англоговорящих стран.

Впоследствии понятие «железный занавес», который ввел в политический оборот Черчилль, стало означать прежде всего ограничение возможностей для граждан социалистических стран выезжать в капиталистические страны и получать информацию о жизни на Западе. Однако Черчилль называл «железным занавесом» трудности в получении Западом информации из стран Центральной и Юго-Восточной Европы, и на эти трудности уже на Потсдамской конференции жаловались представители западных держав. Считалось, что введенные советскими войсками и их союзниками ограничения на деятельность западных журналистов (а также разведчиков) мешают достаточно полному освещению событий в этих странах, а поэтому Запад не получает полной картины о том, что там происходит. В то же время, употребив словосочетание «железный занавес» из лексикона Геббельса, Черчилль намекал на то, что за этим занавесом из танков и другого «железного» оружия могли твориться ужасные вещи, а Запад не знал о них. Фактически же Черчилль объявил о начале холодной войны Запада против СССР и его новых союзников.

14 марта J 946 года в «Правде» был опубликован ответ Сталина «одному из корреспондентов» этой газеты, посвященный выступлению Черчилля. Сталин расценил речь в Фултоне как «опасный акт, рассчитанный на то, чтобы посеять семена раздора между союзными государствами и затруднить их сотрудничество… По сути, господин Черчилль и его друзья в Англии и США предъявляют нациям, не говорящим на английском языке, нечто вроде ультиматума: признайте наше господство добровольно и тогда все будет в порядке, – в противном случае неизбежна война». Сталин решительно отметал требования Черчилля о ревизии Ялтинской системы. Он подчеркивал: «Немцы произвели вторжение в СССР через Финляндию, Польшу, Румынию, Венгрию… Спрашивается, что же может быть удивительного в том, что Советский Союз, желая обезопасить себя на будущее время, старается добиться того, чтобы в этих странах существовали правительства, лояльно относящиеся к Советскому Союзу?»

В своем ответе Сталин исходил из приоритета национальных интересов великих держав, как и Черчилль осенью 1944 года. Сталин не упоминал в своем ответе, что СССР не пытался вмешаться в развитие гражданской войны в Греции и не мешал Великобритании установить в Греции режим, который отвечал интересам Великобритании и США, но лишь подтверждал право СССР заботиться о лояльности своих западных соседей.

Пугающие заявления Черчилля в марте 1946 года о «железном занавесе», создававшие впечатление, что СССР вероломно взял под полный свой контроль страны Центральной и Юго-Восточной Европы, не отвечали действительности. Во-первых, Черчилль умалчивал о том, что Запад еще осенью 1944 года был согласен на преобладающее влияние СССР в Румынии и Болгарии. В марте 1946 года Черчилль ставил под сомнение право СССР иметь в Болгарии и Румынии правительства, которые, по его собственному мнению осенью 1944 года, должны были обеспечить на 75-90 % влияние СССР. Вряд ли можно было считать, что СССР нарушил эту «квоту», установленную самим Черчиллем. В ноябре 1945 года на выборах в Народное собрание Болгарии Отечественный фронт, в который наряду с Коммунистической партией входил Земледельческий союз, получил 88,2 % голосов. Остальные голоса получили партии прозападной оппозиции. В Румынии, в которой сохранялась королевская власть, наряду с правящим Народно-демократическим фронтом существовали и оппозиционные партии.