— Ты не знала об этом, потому что так было лучше для тебя, — невозмутимо рассказывала она, не обращая внимания на мой ошарашенный вид, — люди, в силу своей абсолютно немагической природы, довольно болезненно реагируют на проявление волшебства, даже если сталкиваются с ним ежедневно. Такова уж их сущность…

И чем невероятнее становился ее рассказ, тем сильнее я запутывалась, в конце концов, впав в ступор и практически не воспринимая тягучую речь волшебницы, плавно повествующей об обилии чудесного вокруг меня. Бабушка, наконец-то подметив это, явно решила, что подобное лечится подобным и, хитро прищурившись, спросила:

— Лекс, ты меня слышишь?

— А-а-а? — встрепенулась я, подняв на нее глаза и оттого, что увидела, окончательно выпала в осадок: передо мной сидела уже не скромная старушка в длинном стареньком халате и кружевном чепчике, а представительная дама в пышном серебристом платье, словно сотканном из лунных лучей. Седые волосы аккуратно собраны в высокую прическу, которую удерживал сияющий полумесяц, морщины на лице разгладились, словно бабушка за какие-то полчаса помолодела сразу лет на десять, а кожа, так же как и платье, излучала легкий серебристый свет. Передо мной сидела настоящая волшебница…

Я вне себя от изумления несколько мгновений тупо пялюсь на нее, незаметно щипая себя за руку, снова и снова убеждаясь в реальности происходящего, а потом тихо выдавливаю из себя:

— Кто же вы?..

— Волшебница Лунного света, — как сквозь сон слышу спокойный, величественный, властный голос той, кого я всегда знала, как свою любимую бабулю…

— А-а-а-а… так… как… — глупо начала заикаться я и прикусила язык, когда одежда на волшебнице начала неуловимо меняться, снова превращаясь в привычный халат и чепчик. И передо мной снова сидела моя бабушка.

— Гык… — только и нашла, что сказать я, кашлянув и стараясь придать своей физиономии менее изумленный вид, что, судя по всему, мне не особо хорошо удалось.

Бабушка мягко улыбается:

— Извини, не удержалась. Должна же я была на деле показать тебе то, что до этого втолковывала.

Легче мне от этого заявления не становится, и моя волшебница заботливо предложила мне кофе, от которого я, естественно, отказаться не смогла, за что и поплатилась. Потому как теперь пришлось своими глазами увидеть, как с помощью магии готовится кофе. Бабушка тихо щелкает пальцами, и перед моим носом в воздухе появляется дымящаяся чашка.

— Не обожгись, — слышу я предупреждение и осторожно дотрагиваюсь до блюдца. Надо же, не исчезает… Аккуратно беру чашку и, подув на кофе, делаю глоток.

— Блин, а?..

Я, немного придя в себя, внимательно смотрю на бабушку, чувствуя, что меня начинает распирать от любопытства.

— А что еще ты умеешь? — спрашиваю я вкрадчиво.

— А что конкретно тебя интересует? — копируя мои интонации, спрашивает она.

— Не знаю, — замялась я. — Я ведь, получается, теперь про тебя совсем ничего не знаю…

— Ты и про себя почти ничего не знаешь, — замечает бабушка, а я, забыв про кофе, настораживаюсь и внимательно смотрю на нее: — В каком смысле?..

— В прямом, — отвечает она и продолжает рассказ, а я, замерев от изумления, слушаю ее и, с трудом заставляю себя верить ей…

Мой отец — сильнейший маг, моя мама — могущественная ведьма. Давным-давно известный волшебник по имени Звездочет предсказал, что от их союза родится дитя магии, ребенок, чья невиданная сила будет способна изгнать затаившихся Древних богов во Внутренний мир. А родилась я — человек, без единого намека на волшебный дар.

— И вот уже двадцать циклов все члены Лиги светил бьются над этой загадкой и не могут понять, что же произошло, — негромко добавляет бабушка, замолчав.

Молчу и я, рассеянно прислушиваясь к затихающему треску поленьев. Мир вокруг меня застывает, утратив черты реальности, и на мгновение мне опять чудится, что все случившееся — это сон, а рассказ бабушки — плод моей больной фантазии. С каждой минутой я жду, что вот-вот проснусь и все вернется на свои места — я окажусь у себя дома, а ифрит, родительская книга, висящая в воздухе кружка кофе — в моем воображении…

Самое интересное, что в какой-то момент я действительно просыпаюсь, но, против ожидания, оказываюсь не дома, в постели, а в том самом, бабушкином кресле. Комнату заливают яркие потоки солнечного света, словно давая мне понять, что уже давно пора вставать.

Потянувшись, я сажусь, уронив на пол плед, которым, видимо, меня ночью заботливо укутала бабушка, и вот тут снова начинаются чудеса. Словно почувствовав, что я проснулась, кресло само двигается с места и едет к двери! Я, громко завизжав от неожиданности, с ногами забираюсь на этот «транспорт» даже боясь предположить, куда он меня доставит.