Прочитав доклад, Сянь-чжу швырнул его на пол и вскричал:

– Мы твердо решили! И никто не смеет нас отговаривать!

Затем он повелел Чжугэ Ляну охранять Сычуань и наследника престола. Ма Чао, его брат Ма Дай и Вэй Янь получили приказ оборонять Ханьчжун в случае нападения вэйских войск. Чжао Юнь был назначен начальником тыловых войск и одновременно отвечал за снабжение армий провиантом. Советники Хуан Цюань и Чэн Ци сопровождали самого Сянь-чжу. Ма Ляну и Чэнь Чжэну поручили ведать войсковой перепиской. Во главе передового отряда был поставлен Хуан Чжун, а его помощниками назначили Фын Си и Чжан Наня. В поход также двинулись военачальники из племен фань, населявших Уци, и многие другие. Численность войска достигала семисот пятидесяти тысяч человек.

Выступление было назначено на третий день седьмого месяца первого года периода Чжан-у [221 г.].

Возвратившись в Ланчжун, Чжан Фэй отдал приказ за три дня приготовить траурные белые знамена и латы для всего войска. В поход воины должны были идти в трауре. Однако на второй день военачальники Фань Цзян и Чжан Да явились в шатер к Чжан Фэю и сказали:

– Белые знамена и латы так быстро не достанешь, нельзя ли продлить срок?

– Я не дождусь часа мести! – в гневе закричал Чжан Фэй. – Если бы только это было возможно, я завтра был бы у вражеских границ! Как вы смеете не подчиняться моему приказу?

И он крикнул страже, чтобы Фань Цзяна и Чжан Да привязали к дереву и дали каждому по пятьдесят ударов плетью. После наказания Чжан Фэй пригрозил им:

– Смотрите, чтоб завтра все было готово, а то отрублю вам головы и выставлю напоказ!

Военачальники были так жестоко избиты, что все время отхаркивались кровью. Вернувшись в лагерь, они призадумались.

– Что же нам делать? – спрашивал Фань Цзян. – Этот человек вспыльчив, как порох. Сегодня он нас избил, а завтра головы нам отрубит!

– Лучше уж мы его убьем, чем он нас! – сказал Чжан Да.

– Да, но как к нему подойдешь?

– Если нам суждено остаться в живых, значит он будет сегодня пьян, – загадал Чжан Да. – Если же нам суждено умереть, он пить сегодня не будет.

На этом они и порешили.

Чжан Фэй сидел у себя в шатре. Мысли его путались, душу терзала какая-то непонятная тревога.

– Что это сегодня со мной? Не могу ни сидеть, ни лежать спокойно, – сказал он, обращаясь к одному из своих военачальников. – Не понимаю, почему меня охватывает дрожь?

– Видно, потому, что вы все время думаете о Гуань Юе, – предположил военачальник.

Чжан Фэй приказал принести вино и стал пить, угощая военачальников. Постепенно он опьянел и лег спать у себя в шатре.

Во время первой стражи оскорбленные Фань Цзян и Чжан Да, спрятав под одеждой короткие мечи, пробрались в шатер под тем предлогом, что им необходимо поговорить с Чжан Фэем по важному и неотложному делу.

Чжан Фэй спал с открытыми глазами. Злоумышленники, увидев его торчащие усы и широко раскрытые глаза, замерли на месте. Однако, прислушавшись к раскатистому храпу Чжан Фэя, они неслышно приблизились к его ложу и вонзили ему в живот короткие мечи. Чжан Фэй только вскрикнул во сне и умер. Было ему всего пятьдесят пять лет от роду.

Потомки в стихах оплакивают его гибель:

Когда-то в Аньси он ду-ю отхлестал преизрядно.

Род Лю возвышая, он с Желтыми бился потом.

И голос гремел его на перевале Хулао,

И в страхе дрожала вода под Чанфаньским мостом.

И Шу усмирил он, Янь Яню представив свободу,

Взяв верх над Чжунчжоу отвагой своей и умом.

Но сам пал в сраженье, победы над У не увидев,

И люди в Ланчжуне скорбят и поныне о нем.

Отрубив голову Чжан Фэю и захватив ее с собой, Фань Цзян и Чжан Да бежали в Восточный У. В войске узнали об этом преступлении лишь на следующий день и бросились в погоню за убийцами, но не догнали их.

Тем временем военачальник У Бань, перешедший из Цзинчжоу на службу к Сянь-чжу и охранявший вместе с Чжан Фэем Ланчжун, написал государю подробное письмо и велел Чжан Бао, старшему сыну Чжан Фэя, сделать гроб для тела отца и ехать с печальной вестью в Чэнду. Младший сын Чжан Фэя, по имени Чжан Шао, остался охранять Ланчжун.

Сянь-чжу в это время уже выступил в поход. Чиновники во главе с Чжугэ Ляном, проводив его за десять ли от города, вернулись обратно. Чжугэ Лян был очень печален и молчалив. Только один раз обратился он к чиновникам и произнес: