— Я знала, что это вы.

— Но как?

— Ваши зрители объявили о вашем приходе. Оглянувшись и встретив недоуменный взгляд Клода, Алексис снова отвернулась.

— Не обращайте внимания. Знала, и все. Я же сказала, что мне скучно, — раздраженно добавила она.

— А где игрушка, которую я видел здесь пару дней назад? — с ледяной улыбкой спросил Клод. — Та самая, что торчала в двери.

— В моем ботинке. Если хотите, можете взять его себе.

— Нет, спасибо. Развлекайтесь. Пока эта штука не нашла путь к моему сердцу, я спокоен.

Оба они одновременно развернулись навстречу друг другу, словно гладиаторы на арене. Он сел на кровать, она встала у стены.

— Откуда у тебя взялся кинжал? — спросил Таннер, устраиваясь поудобнее.

— Должно быть, его положил в мешок мой юнга.

Алексис продолжала смотреть на Клода так, будто прикидывала, насколько силен враг.

— Это тот мальчишка со щенячьей влюбленностью во взгляде? — небрежно спросил Клод.

— Что ты хочешь этим сказать? — решила подразнить его Алексис. — Предположим, и я замечала, что он немного влюблен в меня. Неудивительно. Он еще не успел привыкнуть, ведь Пич плавал со мной всего пару месяцев.

Алексис едва удержалась от улыбки, вспоминая, как Пич норовил прошмыгнуть мимо нее незаметно. Мальчишка так и не научился готовить ей горячую ванну.

— Они что, все в тебя влюблены? — прищурившись, поинтересовался Клод.

— С чего ты взял?

— Ну, если судить по Пичу, то…

— Лучше оставим это, капитан.

— Я думал, вам действительно скучно. Впрочем, если вам мое общество не по вкусу…

Клода не обманул ее тон; как бы она ни стремилась показать свое безразличие, Алексис очень не хотелось, чтобы он уходил.

— Я пришел предложить вам свободу передвижения по кораблю, если вы дадите мне слово не делать попыток к бегству.

— Вам достаточно моего слова? — тихо переспросила она.

— Разумеется. Вы никогда не лгали мне раньше.

Алексис раздирали сомнения. Свобода перемещения по кораблю для нее, запертой в четырех стенах, была равносильна полной свободе. Она оглядела каюту, затем остановила взгляд на Клоде. Чуть склонив голову набок, тот пристально смотрел па нее.

— Не могу дать вам слова, капитан. Я буду пытаться бежать. Лучше вам держать меня под замком.

— Вы ответили не сразу. Почему?

— Ага, вы предвидели мой ответ.

— Да. Но я думал, что вы скажете это быстрее.

— Значит, вам нравится меня испытывать? — гневно воскликнула Алексис. — Уйдите прочь! Вы мне противны!

— Не верю, — ответил Клод, усмехнувшись.

Алексис смотрела на него в упор.

— Меня тошнит от вас, от ваших пошлых шуточек и грязных намеков! Меня бесит, когда вы оскорбляете Пича и других моих людей, а заодно и меня вместе с ними! Прекратите ухмыляться! Вы напоминаете мне Лафитта. На его лице эта улыбочка, эта вздернутая бровь выглядели бы естественно, даже обворожительно. Но вы, вы смотритесь как уличный мошенник и прощелыга и не внушаете ничего, кроме отвращения!

Едва Алексис упомянула Лафитта, Клод сразу посерьезнел.

— Вам не следует упоминать о Лафитте. Лучше, чтобы никто не знал, что вы с ним знакомы, — без улыбки сказал он.

Казалось, Алексис ничуть не задели его слова.

— Я могу говорить, что захочу и о ком захочу. Лафитт мой друг, и я не собираюсь этого скрывать.

— Для вас может оказаться очень накладно иметь такого рода друзей.

— Я никогда бы с ним не подружилась, если бы вы не увезли меня с Тортолы.

— Но тогда вы бы никогда не узнали меня, — с нажимом в голосе произнес Клод и, сделав паузу, добавил: — Так близко, как знаете сейчас.

С Алексис было довольно. Она подбежала к ночному столику и принялась швырять в Таннера всем, что попадало под руку. Схватив рубашку, ту самую, что досталась ей от Клода, она шагнула к иллюминатору. Открыв его, она уже собралась было вышвырнуть рубашку за борт, но Клод не дал ей этого сделать.

— Пусти! Она моя, и я вправе делать с ней, что захочу!

Клод довольно грубо разжал ее пальцы и отнял рубашку. Затем он взял Алексис за подбородок и, глядя в ее глаза, блестящие от готовых пролиться гневных слез, тихо и раздельно произнес:

— Она теперь моя. Я давал ее тебе не для того, чтобы ты ее выбрасывала.

— Так забирай! — бросила ему Алексис. — Забирай и убирайся! И побыстрее, не то мой клинок отыщет дорогу к твоему сердцу!

Резко повернувшись, Клод вышел, забрав с собой рубашку. Майк стоял на страже возле двери. Беднняга переминался с наги на ногу и смущенно улыбался. Нетрудно было догадаться, что он слышал каждое слово.

— Ты свободен, Майк, — быстро сказал Клод. — Иди. Я скоро приду.

После того как Майк ушел, Клод еще несколько минут смотрел на закрытую дверь, сжимая в руках рубашку. Наконец он принял решение. Сложив рубашку с тем же тщанием, с каким это делала Алексис, он снова вошел к ней.