– Я ищу Яраата. Яраат ищет тебя. За считаные дни тебе предстоит пройти путь, на который у других уходят годы. Ты должен подготовиться к возможной битве, если хочешь коптить небо и дальше. Когда-то ты уже сумел одолеть Яраата. Вот только теперь затмение не поможет… Маловероятно, что оно случится именно в ту минуту, когда вы скрестите клинки. К тренировкам приступаем завтра. Эх, знать бы, что хоть в ближайшую неделю тебе ничего не угрожает. Тогда, возможно, я нашел бы способ, как тебя обезопасить! – подытожил Арей.

Аида Плаховна искоса взглянула на Арея и, перевернув глиняный жбан, поймала на язык последнюю каплю.

– Ну все! Сестры, в Москву! Их штербе! – икнула она, роняя косу.

Мефодий бросился поднимать ее.

– Не трожь мой рабочий инструмент, штафирка!.. Он нужен родине! Ну, Мефодий, ну Буслаев! Ничего не боится! Я тебя… ик… уважаю! Если мне выпадет жребий расчехлить косу для тебя, обещаю, это будет… ик… быстро… Как прививка! Слово м… менагера! Ну-с, до скорой встречи! – проблеяла Мамзелькина.

Она, пошатываясь, шагнула к дверям. Ее приоткрытый старый рюкзак смотрел темной бездной. Мефодию стало жутко. Он понял в один миг, что легко может скрыться там, в ее рюкзаке, несмотря на всю свою магическую мощь.

Арей нагнал Смерть и опустил руку на плечо:

– Эй, Аида, что это за намеки? Если ты что-то знаешь, признавайся!

Аида Плаховна остановилась и подмигнула:

– Люблю я вас всех! Дорогие, можно сказать, люди. Хотите секрет? В сегодняшнем списочке Мефодия нету! Так что до полуночи малютка может не дрожать. Ну а там новый день…

– Значит, до полуночи все нормально? А завтра, послезавтра? – быстро спросил Арей.

«Менагер некроотдела» замотала головой и преисполнилась административного рвения.

– Не могу, роднуля! Это… ик… тайна! У нас с этим строго. Прямо шок и трепет! Низзя!

Арей недоверчиво прищурился:

– Аида! Не томи! Кто тебя просит? Я прошу!

– Говорят тебе, тайна! Костьми за тебя лягу, а не могу! Закон… ик… космической гармонии! Весы вселенского правосудия! Никогда! – сказала Мамзелькина и для убедительности стукнула себя кулаком в гулкую грудь.

– А полбочонка медовухи не разберутся с космической гармонией? Не подмажут весы вселенского правосудия? – с насмешкой осведомился Арей.

Старушенция укоризненно погрозила ему пальцем:

– Ах, Ареюшка, циник ты! Над такими вещами глумиться!.. Потому и на маяк попал!

– Так как насчет полбочонка? Просто скажи, есть Мефодий в твоих списках на ближайшую неделю или нет? – напирал Арей.

– Низзя! Хоть убей – не могу! – заявила старуха и, достигнув высшего градуса праведного негодования, без перехода добавила: – Бочонок! И чтобы до краев! И то только для тебя! Ежели кто пронюхает – по черепушке меня не погладят.

– Ах, Аида, Аида! Для себя берег! Ну так и быть! – усмехнулся Арей и произнес заклинание перемещения. Посреди его кабинета возник трехведерный бочонок с медовухой. Мамзелькина придирчиво оглядела бочонок, надо думать, на предмет скрытой магии и щелкнула пальцами. Ее рюкзак раздулся, как жерло вулкана, и легко проглотил бочонок.

Разобравшись с бочонком, Аида Плаховна достала пергамент, заляпанный высохшей бурой кровью. Ее палец заскользил по строчкам.

– Вот они, родимые, клиентики мои! Буратинкин… Буренкин… Буркин… Бурченко… Бускин… Бусленко… Буслаев… О, знакомая фамилия! Где-то такую я уже встречала! Ну-ка посмотрим инициалы: «М.И.» – Мефодий Игоревич! Вот так так!

Мефодий замер. Тело стало вдруг ватным. «Все, конец!» – подумал он.

– Ну-ка дай взглянуть! – вдруг потребовал Арей.

Аида Плаховна захихикала и быстро спрятала пергамент.

– Не положено посторонним! Нету такого права!

– Аидка! Не шути со мной! – рявкнул Арей.

– Да шучу я, шучу! Должны же у меня быть мелкие моральные радости? Нету его тут! Значится, в ближайшую неделю жив будет твой пацанчик. Дальше списки не утверждались, так что ничего не обещаю! – заявила Мамзелькина.

– Очень мило с вашей стороны. Спасибо, – буркнул Мефодий.

– Спасибо не булькает! – веско сказала старушенция и, оправдываясь, добавила: – Это только дураки думают, что я кого попало кошу. У меня все… ик… строго. По списочку аккуратненько выкосить, без пыли и шума, а опосля свету и мраку извещения разнести. Чтобы каждый, значить, добрался, куда кому положено. Ежели чего узнаю – само собой, свистну, да только потом все равно выкошу. Работа такая! Ясно? – почти трезвым голосом сказала Аида и вышла, задев косой за притолоку.