— Ну и нечего было меня сюда затаскивать, я тебя, между прочим, за язык не тянул, — парировал Лилипут. Но любопытство заставило его смягчиться: — Ладно уж, продолжай, — добавил он, — я не буду тебя больше перебивать.

— Вы так добры, сэр!.. Так я могу говорит дальше?

— Ни в чем себе не отказывай!

— Слушаю и повинуюсь!.. Так вот, как я уже сказал, парень притащился ко мне ни свет, ни заря — часов в семь. Я, знаешь ли, только покинул комнату Кремпа и — о счастье! — почувствовал, наконец-то, легкую сонливость. А тут этот приперся… Ведь после вчерашнего разговора с тобой, Лилипут, я Шишу, мягко выражаясь, стал слегка недолюбливать. И встретил я трактирщика, конечно, не с распростертыми объятьями.

— Могу себе представить… Кажется у бедняги Кремпа вот-вот появится очередной клиент. Может нашему магу самое время переквалифицироваться в знахари?

— Ну это ты загнул. Не на столько все было драматично.

— Меня интересует, насколько это было травматично?

— Да ну тебя, не цепляйся к словам… Наш Шиша принадлежит к удивительной породе людей. Долго злиться на таких, как он, ну совершенно не возможно. Я его даже пальцем не тронул, лишь выругался разок для порядка, этим дело и ограничилось. Трактирщик рассыпался в извинениях и стал торопливо излагать причину столь раннего своего визита… Ну что опять? Немедленно сотри эту масляную ухмылку со своей рожи.

— Неплохо устроился, сэр Стьюд! Молодец, не теряешься!.. Надо же, парень, который нравится девушке, которая, в свою очередь, нравится тебе, чуть что бежит к тебе же за советом!

— Вот только грязи не надо!.. Зависть — плохое чувство!

— Я и говорю: неплохо ты, приятель, устроился!

— Все, не буду больше ничего рассказывать!

— Студент, ты чего, снова обиделся что ли? Да ладно тебе, дружище, на правду грех обижаться… Молчу, молчу, можешь спокойно продолжать, отныне мой рот на замке.

— Ну так вот. Оказывается, во взаимоотношениях Вэт и Шиши все вовсе не так уж и безоблачно, как ты вчера мне расписал, — наблюдательный ты наш!

— Сколько сарказма, боже мой! И это мой друг. Откровенничай после этого с таким! — не удержался от очередного комментария Лилипут.

— Ты же обещал! — возмутился Студент.

— А ты не подначивай!.. Ладно, затыкаюсь, продолжай,

— Так вот, Вэт, похоже, на самом деле к Шише неровно дышит, но нашему благородному чудо-богатырю все ее прелести совершенно до лампочки. Она не в его вкусе. Он видит в нашей очаровашке лишь друга, не более. Короче, вчера вечером они объяснились. Вэт вылетела из комнаты трактирщика вся в слезах. И вот наш пресловутый Донжуан пришел ко мне повиниться и заручиться моральной поддержкой.

— И ты, естественно, ему тут же выдал: мол, все ты, Шиша, сделал правильно! Мол, с женщинами надо быть твердым, как кремень! Мол, ты им гордишься и тэ дэ, и тэ пэ…

— Какой ты, Лилипут!.. Повторяю, во-первых, он сам ко мне пришел за советом, а во-вторых, он же ее действительно не любит! И в данном случае я вешал парню лапшу на уши с чистой совестью.

— Что ж, как говорится: все хорошо, что хорошо кончается! Значит теперь путь к сердцу девушки открыт… То-то я смотрю Вэт сегодня за столом была какая-то грустная, а Шиша сидел, как на иголках. Одно утешение — сэр Стьюд всех ослепил своей сияющей улыбкой.

— Да, я рад, чёрт возьми! Я просто счастлив! Путь открыт и, уж поверь мне, дружище, этого-то шанса я не упущу!

Лилипут промолчал. Да и что он мог сказать? Лицемерить ему не хотелось, а говорить накопившуюся за бессонную ночь на сердце правду не хватило духу.

— Вэт, ответь мне честно, тебе кто-нибудь, когда-нибудь говорил, что ты самая потрясающая девчонка в мире, и что твоя лучезарная улыбка…

Раскрасневшийся Студент «по стойке смирно» застыл на пороге комнаты Вэт. В вытянутой вперед правой руке он сжимал букет алых роз и заплетающимся от волнения языком пытался донести до девушки всю ту романтическую чушь, о которой так много стихов и песен сложено, и имя которой «признание в любви».

Однако он был безжалостно оборван на полуслове в самом начале.

— В чем дело, господа? — Бессердечная Вэт даже не удостоила Студента улыбкой. А голос ее был так холоден, что розы в руках рыцаря едва не покрылись инеем. — Я спрашиваю: что происходит?! Сегодня что, какой-то праздник любвеобильности? Или вы просто-напросто решили посмеяться над несчастной девушкой? Как вам не стыдно, господа, как не стыдно!

Студент только хлопал глазами.

— Не понимаю, Вэт, чем я заслужил такую немилость? — забормотал он растерянно. — И потом, почему ты обращаешься ко мне во множественном числе? И какой еще «праздник любвеобильности», о чем это ты?

— Так! Значит продолжаем валять дурака? Отлично! — снова заговорила Вэт. — Что ж, проходите, сэр Стьюд. Очень рада вас видеть. Чудесные цветы, я тронута до глубины души!

Совершенно сбитый с толку Студент, расставшись с букетом, робко переступил порог комнаты. И тут же наткнулся на криво улыбающуюся физиономию друга.

Ситуация помаленьку начинала проясняться.

Ну а что еще оставалось Лилипуту, кроме как притвориться немым идиотом с соответствующей улыбкой?

Студент, нужно отдать ему должное, почти не растерялся. Едва оправившись от потрясения, он улыбнулся другу в ответ. Правда в отличие от лилипутовской никакой — его улыбка, очень напоминающая звериный оскал, без слов говорила о многом. В холодных глазах соперника Лилипут прочёл примерно следующее: «Ты конечно мне друг, но лучше бы ты перестал дышать и умер — ПРЯМО СЕЙЧАС! — потому что когда мы отсюда выйдем, умереть легко у тебя уже вряд ли получится!» Вот такое премиленькое личико было у Студента.