Поверьте мне еще раз, друзья мои, быть гаралом — это не только слава, почет и всяческие блага, что к ним прилагаются, это также тяжкий труд и огромный груз ответственности.

Боже, как много я бы сейчас отдал за возможность пройтись хотя бы разок под тугими парусами хотя бы одного из моих морских красавцев, — вдруг мечтательно сказал Болт. — У моего клана пятьдесят шесть кораблей, один другого краше. Но ни на одном из них я не имею возможности даже прокатиться. И всю оставшуюся жизнь я обречен страдать от этой немой тоски. — Он помолчал, и, словно бы очнувшись от задумчивости, добавил: — Ах да, господа, извините, я же забыл представиться. Я гарал клана Серого Пера, член Совета Одиннадцати и просто ваш добрый друг Балт.

Ну вот я и ответил на оба ваших вопроса, сэр Стьюд, — продолжал Балт, переждав ошеломленное молчание друзей. — Теперь вам должно быть понятно, почему моим людям не составило особого труда вытащить вас с пиратского корабля… Ты шокирован, Лил? Да, три месяца назад я был всего лишь ютангом. Кстати, столь стремительным возвышением я обязан именно посещению острова Розы.

А, ладно, семь бед — один ответ. Раз уж так вышло, что сегодня у меня день откровений, я расскажу вам, как стал гаралом. Слушайте и не говорите, что не слышали. Это весьма поучительная история. Итак…

Жил да был некий добрый молодец. Везучий был парень до ужаса, а отчаянный — ну просто сорвиголова! Для подобного склада людей двери Организации всегда широко распахнуты. И, разумеется, в один прекрасный момент он угодил в ее нещадные жернова, перемоловшие за свою длительную историю не одну сотню тысяч судеб таких, как он, смельчаков.

Но парню везло. Товарищи его уважали, темные делишки под его руководством проходили без сучка и задоринки. После ряда блестяще исполненных, нашумевших дел, парнишкой заинтересовался один из гаралов и предложил ему стать его ютангом, благо парень уже года три пребывал в роли итана. Разумеется, тот согласился.

Началась размеренная, скучная жизнь. Поездки, встречи с итанами гарала, наказания, поощрения…

Нашему герою однообразие это очень скоро наскучило — но куда деваться, как говорится: взялся за гуж, не говори что не дюж. В недалеком прошлом, будучи итаном, он был независим. У него были возможности самостоятельно разрабатывать операции и на свой страх и риск их исполнять. Конечно его могли сурово покарать за промашку, но волков бояться — в лес не ходить. Теперь же он себя чувствовал безропотным исполнителем чужой воли, пусть с многообещающим будущим — но лишь послушным болваном! Конечно, ему очень хотелось поскорее стать гаралом, и чтобы никаких больше указчиков за спиной.

Как показывает история Организации, добрая четверть ютангов рано или поздно становятся гаралами. Он был молод, и в его смелых планах не было ничего несбыточного. Но ему хотелось осуществления их не через много-много лет, а сейчас, сию минуту. Ему нужен был хотя бы крохотный шанс — а уж он бы в него вцепился зубами и ногтями, и ни за что бы не отпустил.

Это было всего лишь глупое «хочу!». Наивный, он самостоятельно загонял себя в золотую клетку. А ведь у него было все — и уважение, и вполне предостаточно власти, и — главное! — свобода. Хотя бы свобода передвижения. Но глупое «хочу!» победило.

Повторяю, парню очень везло в жизни. Возможно будь на его месте кто-то другой, то подходящего случая пришлось бы ждать не один год — ему же шанс представился буквально через пару месяцев.

Один из гаралов, ни с того, ни с сего, решился вдруг на побег с Норки. На лучшем своем корабле, с самими преданными ютангами и зуланами, под покровом ночи, по высокой воде, он незаметным проскочил Фильтровальный канал и бесследно исчез в бескрайних водах океана.

Но от Организации не скроешься. Как ни старался гарал сбить погоню со своего следа, через полгода транги Организации обнаружили его лежбище. И тут возникла серьезная проблема.

Оказалось, беглец умудрился обосноваться на острове Розы, а как ни сильна Организация — вступать в открытый конфликт с магами ей явно не по зубам. Убийцу-одиночку к гаралу подсылать было тоже бесполезно. Тому удалось за полгода с помощью преданных зуланов объединить под своим руководством местные разрозненные шайки речных пиратов, так что охрана у него теперь была что надо.

Впервые за триста лет существования Организации сложилась вполне реальная ситуация, когда приговоренный к смерти отступник мог избежать справедливого возмездия. Такой прецедент допускать было никак нельзя. И Совет Одиннадцати обратился ко всем ютангам с неслыханным предложением: если кто-то из них сможет отобрать у бывшего гарала его паучью брошь и доставит ее обратно на Норку, то эта брошь тут же будет ему вручена. То есть его ожидает немедленное посвящение в гаралы.

Что тебе не понятно, Лил? Почему беглец не оставил на Норке свою паучью брошь? Очень просто. Сейчас вы все поймете. Вот, смотрите, — Балт расстегнул пару верхних пуговиц на своей шелковой рубашке и обнажил грудь, явив взору гостей очень красивый узор татуировки. Татуировка очень точно изображала паутину. Ярко-черная сеть покрывала всю его левую грудь, а в самом ее центре, на месте соска, находился белый камень, казалось светящийся изнутри. Потрясающее сочетание черного и белого — удивительное зрелище. Но самое поразительное: белый камень был искусно вживлен в тело Болта, сверху он был покрыт тонким слоем его кожи. — Этот камень и называется паучьей брошью. Она крепится на груди гарала специальным заклинанием. Если я попытаюсь его вырвать — в ближайший час меня ждет неминуемая мучительная смерть. Избавиться от броши гарал может лишь после смерти… Но я отвлекся. Давайте-ка вернемся к нашей истории. Итак…