— Мы должны остановить его! — с жаром заявил Саймон.

— Ты не спасешь этого безумца. Посмотри, сколько ты стараешься для Красавчика, а все без толку. Мы можем только продолжать поручаться за него, чтобы он не угодил в Ривер-Тик [8] теперь, когда Принни так против него настроен. Все наши усилия — мартышкин труд. Не лучше ли нам подумать сейчас о себе и не прогуляться ли на Бонд-стрит? Мы ничего не добьемся, разыгрывая из себя наставников масс. Мне нравится этот шейный платок, у меня к нему особое пристрастие…

Саймон махнул Арману рукой, чтобы тот сел обратно. Он стремился полностью завладеть вниманием своего друга.

— Вчера, после того как я вас покинул, меня похитили, угрожая пистолетом, — объявил он без обиняков: согласно военному правилу, открыть огонь — быстрейший путь к атаке.

— Что? Никогда так не шути! — забрызгал слюной Бартоломью. Затем, сдвинув брови, пристально посмотрел на Броктона. — Где? Когда? После того как ты ушел от нас? Вот к чему приводит посещение притонов, скажу я тебе. Должно быть, ты сделал из этого правильный вывод.

— Спасибо тебе, Боунз, что ты обо мне беспокоишься, — промурлыкал Саймон. — Я не ранен и после всех бедственных переживаний вполне хорошо себя чувствую. Должен заметить, что в такие времена, как сейчас, забота и утешение друзей — единственное, что меня поддерживает. — Он снова поднял свой бокал. — Арман, тебе нечего сказать?

— Пожалуй, нет, — ответил тот, но потом передумал. — Ну да, вероятно, я должен что-то сказать. Полагаю, Боунз сейчас безумно рад, что вчера предпочел ехать домой со мной. Верно, Боунз?

Бартоломью кивком подтвердил свое согласие.

— Скажи нам, Саймон, — забормотал он, не отнимая от рта костяшек, — что произошло и почему ты не мертв? Ты знаешь, чем заканчивается большинство похищений…

— Сожалею, что разочаровал тебя, Боунз. — Саймон не был склонен превращать все в шутку. Поэтому он просто сделал друзьям знак придвинуться ближе и коротко пересказал события минувшей ночи. Не пытаясь выглядеть героем, он поведал им и об унижении, которое претерпел от таинственной мисс К. Когда он подошел наконец к шокирующему эпизоду с прыжком на лошадь, Бартоломью не выдержал:

— Как? Без посторонней помощи? Но ты, кажется, сказал, это была девушка? Ни одна женщина не смогла бы это сделать!

— Боунз, — вмешался Арман, — наш друг, боюсь, не всегда распознает, как повязан шейный платок — свободно, в виде водопада или математически выверенного узла, но я тебе авторитетно заявляю, что в определении тончайших различий между мужчиной и женщиной он истинный гений. Я склонен ему верить и лишь сожалею, что меня не было с ним рядом. Мне бы очень хотелось стать свидетелем этого грандиозного зрелища.

— Башмак, кружащийся вокруг твоей головы, отвлекает от подобных мыслей, — сказал Саймон, потягивая шампанское. — Хотя, помнится, когда я размышлял об этом позже, я подумал, что тебе бы это понравилось. Но вы оба не улавливаете главного. Девушка, эта мисс К., настроена убить Ноэля Кинси, графа Филтона. Необходимо ей помешать.

Бартоломью нахмурился и брезгливо скривил свои тонкие губы:

— Ты что, собираешься его предупредить? Зачем? Можно подумать, что мы очень его любим! Какая разница, кто его уберет?

— Боунз, неужели ты и впрямь не понимаешь? — Арман сочувственно похлопал друга по руке. — Не понимаешь, хотя потратил половину вчерашней ночи, видя, как Саймон проигрывает партию за партией? У нашего виконта, который сама чистота, есть очень веская причина прикончить милейшего графа. И вдруг выясняется, что та девушка с большими зелеными глазами собирается убить Филтона! Ну как это будет выглядеть? Какая-то кисейная барышня из деревни отберет у нашего друга его добычу? Он не переживет такого бесчестья!

— Точно. — Саймон отнесся к словам Армана совершенно серьезно. — Возможно, у нашей юной леди есть свои мотивы, но меня это не волнует. Пальма первенства принадлежит мне.

— У тебя действительно есть причина? — допытывался Бартоломью. — И ты действительно собираешься уничтожить Кинси? Ты не шутишь? Я вижу, в тебе это глубоко сидит. Но почему мне ничего не известно? Ты просто мне не говоришь. Это нехорошо. А Арман знает? Да, я уверен, что знает, но никто не потрудился мне рассказать. А я-то грешил на бокс. Подумал, что когда вы с Арманом днем тренировались в «Джексоне», ты получил слишком сильный удар, — простодушно признался Бартоломью, — иначе мы не потеряли бы вчера столько денег. И зачем мы туда пошли, когда здесь, в «Уайтсе», гораздо комфортабельнее! Я еще не помню, чтобы тебе так катастрофически не везло. О, Саймон, а я выразил сожаление по поводу твоего похищения и всего прочего? Мне следовало это сделать. Неужели я забыл? Тогда извини.