— Вы попали в национальные новости, а «Пост-диспетч» на всю первую полосу дала фотографию, как вы казните Ван Андерса, — сообщил Брэдли.

— Ага. Оказывается, это было напротив фотомагазина. Везет мне.

Даже мне самой мой голос показался усталым, если не больше. А что может быть больше? Мертвый?

— Анита, как вы себя чувствуете?

Я притянула руки Мики покрепче к себе, ткнулась головой в его голую грудь. И все равно было холодно. Как это может быть под всеми этими одеялами?

— У меня тут несколько друзей, чтобы не предаваться излишней мрачности.

— Анита, его необходимо было убить.

— Знаю.

— Тогда почему же такой тон?

— Вы не добрались до того места в статье, где у трехлетнего мальчика припадки ночных страхов. Ему чудится, что я убиваю его, как того плохого дядю в торговых рядах. Не дочитали?

— Если бы он ушел...

— Брэдли, перестаньте. Хватит. Я еще до того, как пошла к нему, приняла решение, что психика очевидцев менее важна, чем их физическая безопасность. И не жалею об этом решении.

— О'кей, тогда давайте по делу. Мы думаем, что Лео Харлан более известен как Харлан Нокс. Он работал на кое-кого из тех, на кого работали Хайнрик и Ван Андерс.

— Почему это меня не удивляет?

— Мы позвонили по номеру, который он вам оставил. Служба ответов сообщила нам, что он прервал с ней контракт, оставив только одно сообщение.

Я ждала.

— Вы не хотите спросить?

— Не морочьте мне голову, Брэдли, выкладывайте сами.

— Хорошо. Итак: «Миз Блейк, извините, что мы не занялись моим предком. На случай, если вам интересно: он на самом деле существует. Но в данных обстоятельствах я решил, что осторожность — лучшая часть доблести. И задание отменяется — пока что». Вам понятно, что он хочет этим сказать — насчет задания?

— Думаю, что да. Он хочет сказать, что дело отменено. Слишком много шума получилось. Спасибо, что посмотрели, Брэдли.

— Не надо меня благодарить, Анита. Не попытайся я взять вас к нам федеральным агентом, вы бы вряд ли привлекли внимание работодателей Хайнрика.

— Невозможно вечно себя корить, Брэдли. Как пролитое молоко: надо вытереть и забыть.

— То же самое и насчет Ван Андерса.

— Вы уже должны меня знать, Брэдли. Я лучше даю советы, чем следую им.

Он рассмеялся, потом сказал:

— Вы все-таки поглядывайте, что у вас за спиной, о'кей?

— Обязательно. И вы тоже, Брэдли.

— Пока, Анита. Берегите себя.

Я не успела сказать «и вы тоже», как он повесил трубку. Почему это работа в правоохранительных структурах так плохо влияет на вежливость по телефону?

В спальню вошел Натэниел, держа в руках «Паутинку Шарлотты».

— Нашел в кухне, и там еще одна закладка. Наверное, Зейн ее начал читать или кто-нибудь другой.

Я теснее прижалась к Мике, и он обнял меня покрепче, будто мог выдавить из меня плохое настроение.

— Пусть купят себе другой экземпляр, — буркнула я.

Натэниел улыбнулся, Мика поцеловал меня в голову.

— Кто сегодня читает? — спросил Натэниел.

— Я, — сказал Мика. — Если Анита не хочет сама.

Я ткнулась лицом в сгиб его руки.

— Не-а. Пусть сегодня мне почитают.

Натэниел отдал книгу Мике и залез в кровать. То ли от совместного их тепла под одеялом, то ли от глубокого голоса читающего вслух Мики я начала медленно согреваться. Много лет я уже не перечитывала «Паутинку Шарлотты»; запустила это дело. И столько вообще дел запустила, не связанных с пистолетами или убийствами.

Дольф все еще в отпуске, но я пытаюсь как-то организовать переговоры между ним, его женой и их сыном с невесткой. Не знаю, о чем тут можно переговариваться, но Люсиль, жена Дольфа, просила меня попробовать. Я пробую.

Ричард, кажется, обрел некоторый душевный мир. Недостаточный для того, чтобы мы снова стали встречаться, но ладно — я и без того в восторге, что у него прошла суицидальная депрессия. В этом смысле я больше хочу, чтобы он был здоров и счастлив, чем чтобы он был со мной.

Мы с Ашером и Жан-Клодом пришли к пониманию. Можно даже сказать, что мы встречаемся. Вы можете сказать, что для меня встречаться с двумя мужчинами одновременно не ново, но двое мужчин на одном и том же свидании в одно и то же время — это уже ново.

Отец Стивена и Грегори до сих пор в городе. Валентина и Бартоломе просили у Жан-Клода разрешения его убить. Жан-Клод сказал, что пожалуйста, если только Стивен и Грегори согласны. Но психотерапевт Стивена думает, что полезнее было бы, чтобы ребята сами разобрались в ситуации. Грегори это прокомментировал так: