Последнюю фразу Арей договаривал рассеянно, явно думая о чем-то другом.

– Зал-то спортивный в этой купеческой цитадели есть? Где мы будем выбивать пыль из коврика по имени «Мефодий Буслаев»? – поинтересовался он у Улиты.

– Да. Огроменный залище на весь подвал. Места навалом даже без пятого измерения. Если покажется мало – расширим, – закивала ведьма.

Она выглядела крайне довольной собственной расторопностью и ожидала поощрения. Однако от Арея добиться его было непросто.

– Ну-ну… посмотрим, – только и сказал он.

– Я хочу спать. Надеюсь, наши с Дафной комнаты не на самом верху? Я не дотащусь, – зевнул Меф.

Стоя с охапкой оружия в руках, он мечтал о мгновении, когда можно будет швырнуть весь этот деревянный и стальной хлам на пол, упасть на кровать и, не раздеваясь, вырубиться.

– Не спеши! Спать пойдешь после небольшой разминки, – остановил его Арей.

– Что? Сразу приехали – и тренировка? – взбунтовался Меф.

Арей внимательно посмотрел на него и хмыкнул.

– Да какая там тренировка посреди ночи? Посмотри на себя! Ты вялый и обвисший, как холодная вермишель! Максимум тебя хватит на небольшую встречу с друзьями, если, конечно, Улита ее подготовила!

Ведьма заверила, что она все сделала. Меф озадачился.

– С какими друзьями? У меня в Питере нет друзей, – сказал он.

– У тебя нет. Зато ты у них есть, – таинственно хихикнула Улита.

Открыв калитку, она провела их по дорожке мимо центрального входа, обогнула дом, спустилась на несколько ступенек и через еще одну дверь проводила их сразу в зал.

Меф осмотрелся. На длинной банкетке сидели пятеро здоровенных лбов в возрасте от восемнадцати и примерно до двадцати пяти лет. Один, глядя в карманное зеркальце, развлекался: методично подпаливал зажигалкой щетину, после чего быстро тер это место рукавом. У двух из пяти были сломаны носы, и даже самый мирный выглядел так, будто никогда не ложился спать, не поев предварительно сырого мяса. Заметив Арея, все они вскочили и вытянулись.

– Тайские боксеры. Ну разве не красавцы? – громко сказал Арей. – А это вот и есть тот самый Мефодий Буслаев. Знакомьтесь!

Меф, поспешно свалив свои железки, протянул было руку, но его ладонь повисла в воздухе. Все пятеро молча стояли и глядели на его ладонь с таким брезгливым вниманием, будто она была измазана в навозе.

Буслаев смутился и озадачился.

– Что-то они какие-то странные! Вроде я им ничего не сделал, а они смотрят на меня, как свора голодных псов на охамевшую сосиску! – шепнул он мечнику.

Арей хлопнул себя по лбу.

– С чего бы это? Ах да! Улита по моей просьбе сообщила им, что ты называл их дебилами, уродами и обещал изувечить… Да, кстати, меча ты в этой схватке применять не будешь. И никаких дополнительных заморочек тоже. Я обещал выбить из тебя пыль, и я об этом позабочусь.

Мефодий грустно оглянулся на Даф и со вздохом полез на ринг. Он понял уже, что ему не открутиться. Да и размяться-переодеться Арей ему не позволит. Заявит, что все настоящие войны проходят без разминок.

Не оборачиваясь, Меф чувствовал, что тайские боксеры следуют за ним с бульдожьим упорством, не отставая ни на шаг.

– А перчатки хотя бы есть? Ну или бинты? – спросил он, пролезая под канатами.

Улита вопросительно посмотрела на Арея и театрально всплеснула руками.

– Родной, какие перчатки? Да мы йод в рассрочку покупаем! Откуда у мрака такие средства?

Меф очнулся утром. Он лежал в незнакомой комнате. В окно с любопытством глазело бледное и рахитичное осеннее солнце. Спохватившись, что его поймали за подглядыванием, солнце поспешно занавесилось тучами.

Меф сел на кровати. Голова была тяжелая, как котел. Меф ощупал нижнюю челюсть. Двигать ею, говорить и жевать было больно, губы вспухли, но выбитых зубов языком не обнаруживалось. Если учесть, что дрался он без капы, это хотелось назвать чудом.

Рядом на кресле дремала Дафна, на коленях у которой лежала флейта. Лицо у нее казалось уставшим. Меф понял, что она заснула совсем недавно, всю ночь маголодиями вдыхая жизнь в его избитое тело.

– Дафна! – хотел окликнуть Меф, но она уже открыла глаза.

Истинные стражи-хранители слышат мысленные призывы прежде, чем их подопечный успевает разомкнуть губы и направить воздух из легких на голосовые связки.

– Доброе утро! – сказала она жизнерадостно.

Меф согласился с тем, что добрее не бывает, и уточнил, чем закончился вчерашний день. А то он как-то не уловил момента, когда погасили свет.

– Неужели ты ничего не помнишь? – озабоченно спросила Даф.

– Помню, как лез на ринг. А вот что после было – хоть убей! – сказал Меф.