– Тут была спорная ситуация. Утешай себя тем, что Таамаг могла сгоряча не разобраться, кто враг, а кто друг. Ты получил бы между глаз скорее, чем объяснил бы, как сильно желаешь ее защитить. А если бы Арей выскочил за тобой следом? Тогда произошла бы схватка между Ареем и Таамаг.

– Арей бы победил, – уверенно произнес Меф.

Дафна не стала делать прогнозы.

– Да или нет, но без трупа или двух дело бы точно не обошлось, – сказала она.

Дверь распахнулась от решительного толчка бедром, и вошла Улита, румяная и взбудораженная, как человек, только что вернувшийся с улицы.

– Эй, дохляки! А ну, встать по стойке смирно и бояться меня! Кому тут жить надоело? – рявкнула она.

– Что?! – с вызовом спросил Меф.

Улита хихикнула.

– Поздравляю! Ты у нас новый ДДНО! – сказала она, похлопав его по плечу.

– Какой еще ДДНО? – растерялся Буслаев.

– Драчливый Дурак Номер Один! Знаешь, как в большой компании вычислить самого самоуверенного и агрессивного дурака? Задаешь провокационный вопрос и внимательно слушаешь, кто первый взбухнет. Это и будет дурак номер один. Кто будет поддакивать – те Пэ-Сэ. Подхалимствующая свита. Своего мнения не имеет, но охотно работает эхом. Кто станет науськивать и растравливать ссору, когда она уже затихла: Гэ-Зэ.

– Что за Гэ-Зэ? – спросил Меф, видя, что Улита не спешит с расшифровкой.

– Гремучая зараза. Знаешь, есть такие, которые сами не дерутся, но подзуживают, шепчут, скользят между людьми как змеи. Таких надо выдирать из общения как сорняк. Говорить им только «здрасьте» и «до свидания» – причем лучше как-нибудь одним словом. Они безнадежны. За эйдосами этих уже и мрак не охотится – они и так ему достанутся, – жестко сказала ведьма.

– А как умного вычислить? – спросил Меф.

Рассуждения Улиты казались ему интересными.

– Умный смотрит с улыбкой, не злится и воспринимает не твои слова как таковые, а стремления и побуждения. И тот, разумеется, кто любит тебя несмотря ни на что и никогда не осуждает! Вот как она! Заметь, она даже бровью не повела: смотрела на меня и спокойно улыбалась! – сказала Улита, ткнув пальцем в Дафну.

– Значит, я дурак, – убито произнес Меф.

– Признался, и то хорошо! Признание недостатка – первый шаг к его исправлению, – утешила ведьма Мефа. – Величественнее надо быть, юноша! Шире душой! Мельчить надо только морковь в салат… Ах да, между прочим, к тебе пришли!

– Кто? – озадачился Меф.

– Кто-то, кто сидит внизу. Холодно, между прочим, снег идет, а она на велике.

Меф подошел к окну и оттянул пальцем планку жалюзи. Внизу, сразу за оградой, по асфальтовой площадке кругами ездила Прасковья. Она была в синей куртке и оранжевой шапке. Безошибочно уловив момент, когда Мефодий отогнул жалюзи, Прасковья остановилась и вскинула голову.

«Она же не может меня видеть! Это исключено», – подумал Меф.

Но она видела.

– Без машины, без охраны, без Ромасюсика… А они где? – спросил Буслаев.

– А ты позвони Ромасюсику! Он тебе с удовольствием расскажет, где он. Минут так на двадцать пять с хвостиком. Ду ю андэстэнд ми? – передразнила Улита.

Меф содрогнулся.

– Нет уж. Обойдусь как-нибудь. А что она тут делает?

Улита хихикнула.

– Понятия не имею. Но на твоем месте я бы к ней вышла. Девушка определенно кого-то ждет, причем явно не меня и не Арея.

Мефодий вопросительно оглянулся на Дафну.

– Разумеется, – сразу согласилась она. – Сходи! Ах да! Купи, пожалуйста, по пути Депресняку противоблошиный ошейник. Бедный котик жутко чешется!

Меф ушел. Улита, оставшаяся в комнате вместе с Дафной, недоумевающе уставилась на нее.

– Разве у лысых котов могут быть блохи? – поинтересовалась она.

– Сомнительно. Да и потом, у него кровь кислотная. Блоха растворится при одной попытке укуса, – рассеянно сказала Даф.

Улита хмыкнула.

– Я так почему-то и подумала, что про ошейник ты просто так сказала. Представляю, как Прасковья взбесится, когда он вместе с ней будет искать ошейник для твоего кота.

Дафна чуть поморщилась.

– Для меня взбесить ее не цель, – ответила она.

Улита некоторое время внимательно разглядывала ее, а потом кивнула.

– Хорошо! Допустим, верю, но не понимаю. У тебя же Мефа уводят, причем даже не нагло, а так… э-э… словно тебя вообще не существует. Типа какая разница, что вякнет стул, на который забираются с ногами?

– Ты не права, – уверенно сказала Даф. – Прасковья вовсе не такая скверная, каким хочется видеть ее мраку и Лигулу. Она не чудовище.

– А какая она? Хорошая, что ли?