Мы вышли в коридор. Берта спокойно и неторопливо заперла комнату.

– Как насчет машины? – спросил я.

– Перед входом в гостиницу стоянка такси.

Мы спустились в холл. Улыбающийся портье поднялся нам навстречу:

– Миссис Кул, ваш багаж еще не прибыл. Может быть, вы хотите, чтобы я позвонил в компанию по перевозкам?

– Спасибо, не надо, – сказала Берта и проплыла мимо него.

На стоянке перед гостиницей стояла одна машина.

– В гостиницу «Ки-Уэст», и побыстрее, – сказал я водителю.

Мы молча проехали пару кварталов. Потом Берта Кул снова заговорила:

– Неужели ты не в состоянии был подстроить все так, чтобы полиция решила, что ее похитили? Если уж ей захотелось переехать к тебе поближе, разве трудно было придумать что-нибудь похитрее, чтобы обдурить копов? А теперь все идет к тому, что ты угодишь за решетку. И черт его знает, как выкручиваться с этим делом об убийстве. Ты…

– Замолчите! – перебил я. – Дайте мне спокойно подумать.

– В конце концов, я плачу тебе деньги. Думай о деле, над которым мы работаем. Свои проблемы будешь обдумывать в свободное время.

Я повернулся к Берте:

– У меня уже голова от вас болит! Я думаю о работе, а вы пытаетесь отвлечь меня моими личными проблемами. Замолчите!

– О чем ты думаешь?

– Замолчите!

В машине наконец воцарилась тишина.

– Как же до нас раньше не дошло! – воскликнул я, когда впереди уже показалась гостиница «Ки-Уэст».

– Ты о чем, Дональд?

– Эти окурки в квартире Эвелин Харрис… На одном из них была помада, на другом не было. Отсюда полиция заключила, что в комнате был мужчина. На самом деле окурки говорят совсем о другом.

– О чем же, по-твоему?

– Эвелин вернулась домой поздно ночью, поэтому она наверняка еще спала, когда в дверь позвонили.

– Ты в этом уверен?

– Под дверью лежала газета.

– Верно. Пойдем дальше.

– Вы когда-нибудь красите губы перед сном?

– Нет.

– И Эвелин Харрис наверняка не красила. Она смыла косметику и легла спать. Когда к ней пришел гость, она еще спала и наверняка не подкрасилась. Потом они сидели на кровати, разговаривали и курили. Значит, в гостях у Эвелин была женщина, и ее помада осталась на окурке.

Таксист въехал на стоянку перед гостиницей.

– Вас подождать? – спросил он.

– Не нужно. – Я протянул ему доллар.

Берта Кул не сводила с меня внимательного взгляда.

– Вы понимаете, что это значит? – спросил я.

Берта кивнула.

– Хорошо, пошли.

Она выбралась из машины. Я заметил одного из детективов, который стоял, прислонившись к машине, и наблюдал за входом в гостиницу. Берта тоже увидела его, но не стала отвлекаться даже на то, чтобы подать ему знак.

Я распахнул перед ней дверь и тихо сказал:

– Отвлеките портье.

Берта кивнула и двинулась к столу. Дежурный вскочил ей навстречу. Я прошел мимо него к коммутатору и тихо спросил Фриду Тарбинг:

– Она не звонила?

– Пока нет. Мне опять изобразить звонок?

Я увидел, что портье настороженно прислушивается к нашему разговору, и громко сказал:

– О, не беспокойтесь! Тетя Амелия меня ждет. Мы пойдем прямо к ней в номер.

Фрида тоже заговорила громко:

– Все-таки я должна ей позвонить. Такие у нас правила.

– Все в порядке, мисс Тарбинг. Пусть идут, – вмешался портье, любезно улыбаясь Берте.

Берта одарила его благосклонной улыбкой. Я подождал, пока она втиснется в лифт, и юркнул за ней. Дверь бесшумно закрылась, и мы поехали наверх.

– Как будем действовать? – спросила Берта, когда мы шли по коридору.

– На этот раз нам придется обойтись с ней по-настоящему круто.

– Тогда все будет в порядке, милый. Ты только не вмешивайся. Когда нужно круто обойтись с женщиной, я могу использовать кое-что такое, что никогда не придет в голову мужчине. Если хочешь, чтобы получился серьезный разговор, стой в сторонке и смотри, как Берта будет делать свое дело.

Я постучал в дверь. Изнутри не доносилось ни звука. Фрамуга над дверью была плотно закрыта. Я снова постучал – никакого ответа.

– В такой шикарной гостинице должны быть звонки. – Берта провела рукой вдоль рамы и нажала кнопку.

Некоторое время мы оба напряженно прислушивались. Из комнаты не доносилось ни звука.

– Эти чертовы сыщики, наверное, проспали, и она смогла улизнуть! – взорвалась Берта.

Я изо всех сил старался сохранить хладнокровие. Берта снова нажала кнопку и с минуту держала ее. Потом повернулась ко мне.