Берта Кул прислала красивый венок. Был там еще огромный венок, на котором цветами была выложена надпись: «От старого друга».

Я не пытался узнать, кто его прислал. Ясно было, что счет за этот венок оплатил дядя Мариан, редактор газеты «Блейд», Стивен Дантон. Но самого дяди Стива на похоронах не было.

Перед отъездом я зашел в редакцию попрощаться с Мариан и услышал, что за перегородкой кто-то трудолюбиво стучит на пишущей машинке.

– Новый репортер? – спросил я.

– Нет. Это дядюшка Стив. Он хочет сам написать некролог. Мне показалось, что он был с ней близко знаком.

Я удивленно поднял брови.

– Дональд. – Мариан внимательно посмотрела на меня. – Она действительно была твоей тетей?

– Она была моей любимой тетей.

Мариан подошла вплотную к стойке, так что дядя не мог нас слышать, и протянула ко мне руки.

– Когда, – спросила она, – мы теперь сможем увидеться?

– В любое время, – ответил я. – Берта нашла для тебя работу в городе.

– Дональд!

– Это правда, – сказал я.

Мариан обошла вокруг стойки.

За перегородкой продолжала стучать машинка – Стив Дантон печатал некролог женщине, с которой молва двадцать один год назад связала его имя.

В моем внутреннем кармане лежал конверт с удостоверенной копией свидетельства о смерти. Этот конверт, адресованный Чарльзу Лорингу Альфмонту, мэру Санта-Карлотты, сильно помялся после того, как Мариан Дантон притянула меня к себе. Я подумал, что наш клиент будет очень растроган, если я вложу в конверт еще и вырезку из «Блейд».

– О, Дональд, какой ты милый!

– Это сделала Берта, – сказал я. – Помогла фотография в газете – та, на которой видны твои ножки. А что скажет Чарли?

– Чарли?

– Ну да, твой приятель.

Мариан посмотрела на меня и расхохоталась:

– Я дала ему отставку. Он был чересчур прилипчивым.

– Когда это случилось? – спросил я.

Мариан подняла голову и посмотрела на меня:

– Назавтра после того, как ты пригласил меня поужинать в «Палас». Он сидел в кафе позади тебя. Я даже думала, что это он подбил тебе глаз.

– Это сделал сержант Харбет. Как ты думаешь, твой дядя Стив еще долго будет грустить о смерти моей тетушки?

– Да. Он грустит, что у него выросло брюшко, появилась лысина, что он провинциал. А она, думает он, жила в больших городах, многое увидела и узнала и смотрела на него, как на деревенского мальчишку…

Мариан внезапно запнулась. Стук машинки за перегородкой прекратился.

Стив Дантон закончил некролог.