– Это для вас новость?

Она не шевельнулась.

– Мы нашли труп Руфуса Стенберри в вашей ванной, и часы на его руке показывали время на час назад.

– И какой же вывод, мистер Умник, вы из этого сделали? – спросила она, стараясь перевести все в шутку, но это ей плохо удалось.

– Из этого я делаю вывод, что Римли создавал для себя алиби. Он специально переставил свои наручные и каминные часы на час вперед. Вполне возможно, что незадолго перед тем Стенберри пошел в туалет и снял часы, чтобы помыть руки, а служителю в туалете было приказано переставить их стрелки на час вперед.

– На час вперед? – сказала она без всякого выражения.

– Именно это я и сказал.

– Но вы только что сказали, что, когда мы нашли тело, его часы опаздывали на час.

– Что, мне поставить все точки над «i»?

– Раз уж вы начали ставить все по местам, закончите это так же виртуозно.

– Римли готовил себе безукоризненное алиби. Стенберри зашел к нему в кабинет уже после того, как его часы были переставлены. Римли как бы случайно обратил его внимание на время. Стенберри не думал, что уже так поздно, но он сверил свои часы с часами Римли на камине, а потом, чтобы еще больше его убедить, Римли показал ему свои наручные часы. Ну а с этого момента, как говорится, слишком много кухарок стали портить бульон.

– Что вы имеете в виду?

– Когда вы обнаружили тело Стенберри, то уже знали, что его часы идут на час вперед. Вы не знали, сколько же времени на самом деле, так как у вас нет наручных часов. Вы просто посчитали само собой разумеющимся, что наручные часы Стенберри идут на час вперед, поэтому переставили их на час назад. Но кто-то еще, кто тоже об этом знал, уже успел перевести их на час назад.

Она долго молчала. Так долго, что я решил проверить, не в обмороке ли она.

– Ну?

– Мне нечего вам сказать, во всяком случае, вам.

Я завел мотор.

– Куда мы едем?

– Домой к Берте Кул.

– А что там у Берты Кул?

– Сержант Фрэнк Селлерс из отдела по расследованию убийств.

– И что вы собираетесь сделать?

– Собираюсь рассказать ему все, что я рассказал вам, а дальше пусть он сам с вами беседует. Я и так чересчур долго выставлял себя дураком.

Она переваривала это еще десять кварталов, потом протянула руку и повернула ключ зажигания.

– Ладно, – сказала она, – остановитесь.

– Будете говорить?

– Да.

Я подъехал к тротуару, остановил машину, откинулся на спинку сиденья и сказал:

– Ну, вперед.

– Если они узнают, что я вам это рассказала, они меня убьют.

– В противном случае вас арестуют за убийство первой степени.

– А вы можете быть твердым, когда захотите.

И в этот момент я почувствовал приближение нового приступа дрожи, как будто холодный туман пронизывал меня до костей, и успел только угрожающе произнести:

– Я такой же твердый и холодный, как тюремная решетка.

– Ладно, – примирительно сказала она. – Что вы хотите узнать?

– Все.

– Дональд, я не могу рассказать вам все. Я расскажу только то, что касается лично меня. Этого достаточно, чтобы вы поняли, что я вас не подставляла. Но я не могу говорить о том, что касается других людей.

– Вы расскажете мне все прямо здесь, и немедленно, в противном случае вас ждет допрос третьей степени у сержанта Селлерса. Решайте сами.

– Это нечестно, – сказала она.

– С моей стороны это честно.

– Нечестно так поступать со мной.

– Подумайте сами. Я уже неоднократно подставлял из-за вас свою голову, и мне это надоело. Пора вам платить по моим счетам. Начинайте прямо сейчас.

– Я могу выйти из машины и уйти. Вы не посмеете удержать меня силой.

– Попытайтесь, посмотрим, что из этого получится.

Меня опять затрясло, но, поглощенная своими собственными проблемами, она этого не замечала. Посидев молча секунд десять, она спросила:

– Как вы думаете, каким образом Руфус Стенберри получил свое состояние?

– Вам лучше знать.

– Шантажом.

– Продолжайте.

– Очень долго мы этого не знали.

– Кто это «мы»?

– Питтман Римли.

– И что же произошло, когда он это обнаружил?

– Он заволновался.

– Расскажите мне о шантаже.

– Это не был обычный шантаж. Он был умен как дьявол. Он делал все очень тонко и красиво – знаете, такие мелочи, которые приносят большие деньги.

– Например, с миссис Крейл?