Шрифт:
– Что вы хотите сказать?
– Сейчас двадцать минут двенадцатого, – сказал я.
– Дональд, что вы имеете в виду?
Я ответил:
– Ваши часы спешат. Сейчас двадцать минут двенадцатого.
– Дональд, не может быть! Я смотрела телевизор и… Я знаю, мои часы идут точно.
– Я пришел сюда в двадцать минут двенадцатого, – повторил я.
Она с минуту изучала меня, затем улыбнулась:
– Хорошо. А теперь расскажите мне, что случилось с вашим лицом?
– Я думаю, мы доберемся и до этого, – ответил я.
– Каким путем?
– Это интересует не только вас, но и полицию.
– Полицию?
– Да, полицию, – сказал я. – Никогда не делайте ничего, что помешало бы полиции увенчать себя лаврами. В моем случае это аксиома. Мне никто не звонил?
Она покачала головой.
– Берта Кул, мой компаньон, не звонила и не спрашивала меня?
– Нет.
Я произнес:
– Ну, тогда мы…
И тут зазвонил телефон. Я кивнул Филлис.
– Если кто-нибудь спросит, не здесь ли вы, что я должна ответить? – спросила она.
– Скажите, что я здесь.
Она ответила на звонок, затем повернулась ко мне:
– Это ваш компаньон, миссис Кул. Она хочет поговорить с вами немедленно.
Я подошел к телефону. Берта сказала:
– Фрэнк Селлерс желает увидеть тебя прямо сейчас.
– Где он?
– В полицейском участке. Он велел разыскать тебя и тотчас сообщить ему об этом.
Я ответил:
– Ладно, Берта. Я учту это.
В голосе Берты звучало сомнение:
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Дональд? Фрэнк, кажется, что-то пронюхал.
– Всегда кажется, что он что-то пронюхал, – подтвердил я. – Я позвоню ему.
Я положил телефонную трубку и кивнул Филлис:
– Надо звонить в полицию.
Я набрал номер полицейского участка, попросил отдел по расследованию убийств и застал у телефона Фрэнка Селлерса. Он сразу же набросился на меня:
– Где ты, черт побери, находишься, Дональд?
– В квартире Крокетта. Совещаюсь со своей клиенткой.
– Как давно ты там торчишь?
– Чуть больше часа. А что?
– Я хочу тебя видеть.
– Я только что от вас, – напомнил ему я. – Вы велели мне убираться. Я убрался.
– А теперь я намерен опять повидаться с тобой.
– Я здесь, наверху, – напомнил я.
– Хорошо, я поднимусь, – сказал Селлерс. – И пусть эта дама, Крокетт, устроит так, чтобы я смог подняться в том самом лифте без помех, иначе разнесу квартиру на куски… Я думаю, ты здорово влип, Поллитровочка, и собираюсь взяться за тебя персонально. Так что получишь урок, который никогда не забудешь.
Я сказал негодующе:
– Вы не позволили бы себе так со мной разговаривать, если бы пара головорезов не обработала меня.
Было слышно, как Селлерс тяжело сопит у телефона. Я положил трубку. Филлис Крокетт, слышавшая разговор, смотрела на меня озабоченно.
– Что это значит, Дональд? – спросила она. – Вы не в ладах с полицией?
– Я всегда не в ладах с полицией, – ответил я. – Это хроническое. Это органическое. Фрэнк Селлерс поднимется сюда. С ним, возможно, будет еще кто-нибудь. Он желает подняться без малейших хлопот. Лучше позвоните в дежурку, чтобы его пропустили и чтобы кто-нибудь проводил его во избежание недоразумений с лифтом.
– Дональд, я обязана встречаться с полицией в любой час ночи, как только они того пожелают?
– Только сегодня, – успокоил я.
– Дональд, давайте-ка я положу вам на лицо горячий ореховый компресс. И мне нет дела до того, кто сюда поднимется.
– Давайте, – одобрил я. – И разбросайте вокруг побольше полотенец, как если бы обрабатывали мое лицо около часа. И если представится случай, выражайте Фрэнку Селлерсу побольше негодования: мол, полиция, не может защитить граждан, в том числе меня.
– Это его не разозлит?
– Разумеется, – пояснил я, – он разозлится на вас до чертиков. Я знаю массу способов взбесить его, а взбесившись, он не сможет сосредоточиться.
– Он что, уже взбешен?
– Взбешен, точно, – подтвердил я. – По правде говоря, в настоящее время виновник его бешенства я.
Глава 20
Полиция прибыла вовремя. Они были взбешены до крайности. Взбешены и испуганы.
– Ну-ну, – произнес Гриддингс, как только они вошли. – Очаровательная семейная сцена. Твои клиенты всегда оказывают тебе первую помощь, Лэм?