— Хорошо, что никого дома нет! А то начались бы расспросы: откуда да куда, — сказал Филька.

Захлопнув дверь, он поставил рюкзак на пол и осторожно развязал стягивающую его горловину веревку. Хитров ожидал, что волчонок сразу выскочит, но рюкзак оставался неподвижным. Лишь когда Филька протянул руку, чтобы пошевелить рюкзак, оттуда пулей выскочил небольшой волчонок с двумя короткими темными полосками на морде. Волчонок забился под стул, и что-то в нем заклокотало.

Коля Егоров присел на корточки и протянул к нему руку. Волчонок еще глубже забился под стул, пока не уткнулся спиной в стену. Он поджал хвост, кожа на его носу сморщилась как гармошка, и он вдруг щелкнул зубами. Испугавшись, Коля едва успел отдернуть руку.

— Едва меня не тяпнул!

— А ты как хотел? Чтобы он вилял хвостиком и говорил «гав, гав»? Волк тебе не дворняжка! — довольно сказал Филька.

— И что ты с ним будешь делать?

— Ясно что. Приручу и будет у меня жить!

— Ты сможешь? Диких животных приручить непросто, — произнес Коля с таким важным видом, будто был по меньшей мере дрессировщиком тигров.

— А я постепенно. Буду его подкармливать, постепенно научу кое-каким командам и буду выводить его на поводке. А когда он вырастет, спорю, он справится с любым догом или бультерьером!

Представив, как от его волка разбегаются все поселковые собаки, Хитров даже подпрыгнул от восторга.

— Родителям ты что скажешь? — спросил более осторожный Коля.

Филька поморщился:

— Это главная проблема. Спрятать его от них вряд ли удастся, а если они сразу узнают, что это волчонок, то не разрешат его держать… Тогда вот что. Я им вначале совру, что это щенок, а потом постепенно подготовлю их и скажу правду. К тому времени они уже успеют привязаться к нему и разрешат его оставить!

— Ну ты и дипломат! Все просчитал! — поразился Коля.

— А ты как хотел? С моими родственничками волей-неволей научишься: один то хочет, другой сё, а я-то не железный!

Филька отправился к кухню, вытащил из морозильника небольшой кусок мяса и принес его в комнату. Волчонок уже не сидел под стулом, а, сочтя это место слишком опасным, укрылся под кроватью. Зато под стулом на память о нем осталась лужа.

Филька лег животом на пол и заглянул под кровать. Волчонок забился под ее самый дальний угол и изучающе смотрел на мальчика. В темноте зрачки у него ярко отсвечивали желтым.

Натянув на руку толстую варежку, Филька протянул волчонку мясо. Тот не стал брать пищу из рук, но когда мальчик положил ее на пол, волчонок схватил мясо и проглотил не жуя. Филька только удивился, как быстро исчез кусок такого размера.

Ребята дали волчонку еще несколько кусочков мяса. Ничего другого малыш не ел, отказался даже от сосиски, а блюдце с молоком опрокинул, наступив лапой на край. Хотя Филька его и кормил, волчонок все равно относился к нему с недоверием: из своего угла не выходил, а когда мальчик поднес руку слишком близко, вцепился в варежку зубами и стащил ее с руки.

— Ничего, постепенно приучится, — сказал Филька, наблюдая, как волчонок трясет мордой и мотает варежку из стороны в сторону, точно принимая ее за живого врага.

Довольный победой над варежкой, малыш улегся с ней рядом и заснул. Но даже во сне он был настроже: спал прищурившись и тихонько клокотал, если замечал какое-то движение.

— Ладно, я пошел! Я к тебе еще завтра зайду, — сказал Коля Егоров, которому надоело ждать, пока волчонок проснется.

С родителями все обошлось без особых осложнений. Они уже привыкли, что сын притаскивает в дом то ежей, то морских свинок, то черепах и особенно не протестовали против щенка. Правда мама стала как обычно ворчать: «Куда тебе собаку, ты и за котом-то никогда не убираешь!» и Фильке пришлось давать ей тридцать три честных слова, что он сам будет ухаживать за щенком.

«Да уж, так я тебе и поверила!» — отмахнулась мама и ушла на кухню.

— Ура! Пап, значит, его можно оставить? — торжествующе завопил Филька, решивший ковать железо пока горячо.

— Посмотрим! — ответил папа, и отправился дремать у телевизора с газетой на коленях.

Это папино «посмотрим» могло означать как «да», так и «нет», но Филька, отлично разбиравшийся в оттенках, уловил, что на этот раз оно ближе к «да».

Так волчонок остался у Хитровых. Малыш быстро рос, но продолжал оставаться диким. Лишь на пятый день он принял мясо из Филькиной руки: выхватил его и резко отпрыгнул, прижав уши и готовясь защищаться. Но мальчик не ударил его и не закричал, и постепенно волчонок стал к нему привыкать. Нужно было дать малышу имя, и Хитров назвал его Черные Уши. Он не выбирал этого имени из многих других, а оно как-то само прилипло к волчонку.

Волчонок по-прежнему не давал к себе прикоснуться, но когда мальчик подходил, он уже не поджимал хвост и внутри него не начинало клокотать. Днем Черные Уши обычно сидел под кроватью, а ночью, осмелев, решался на короткие вылазки до батареи или до шкафа.

Однажды утром волчонок пережил первое в своей жизни опасное приключение. Уйдя в школу, Филька не закрыл дверь в свою комнату, и Черные Уши отважился выглянуть в коридор. Увидев рядом с вешалкой папины резиновые сапоги, он испугался и хотел убежать, но, видя, что сапоги стоят смирно и не нападают на него, осмелел и толкнул один сапог носом.