Я принес его Ривалу. На лице его выразилось безграничное удивление.

— Сокровище — и оно только твое, — медленно сказал он, как будто ему не хотелось этого произносить.

— Нашел его я, но оно принадлежит в равной степени нам обоим. — Я заставил себя быть великодушным.

Он покачал головой.

— Нет. Это не может быть простой случайностью.

Не зря в твоем гербе изображение Грифона.

Ривал протянул руку и коснулся левой стороны моего камзола, где красовалась голова Грифона. Он даже не стал брать шар в руки, хотя внимательно осмотрел его.

— Эта вещь обладает Могуществом. Ты чувствуешь в нем жизнь?

Я чувствовал. Тепло, которое излучал шар, нельзя было отрицать.

— Его можно использовать по-разному, — тихо проговорил Ривал, закрыв глаза. — Он может осуществлять связь между людьми, может открывать двери без ключа… Грифон будет твоей судьбой, он поведет тебя в загадочные места.

Хотя Ривал никогда не говорил о своей способности к ясновидению, я знал, что сейчас он захвачен какой-то тайной силой, которая позволяет ему увидеть будущее.

Я завернул шар в пергамент и для большей безопасности спрятал во внутренний карман камзола.

Подойдя к каменной плите, Ривал разделил мое изумление. По всему было ясно, что портал — место чрезвычайной важности. Но ведь его не было, как не было и какого-либо намека на вход. В конце концов мы удовлетворились тем, что нашли, и направились в обратный путь.

В дороге Ривал ни разу не попросил у меня шар; я тоже не доставал свою находку. Но в то же время я ни на минуту не забывал о нем. В те две ночи, которые мы провели в Пустыне, мне снились странные сны. Я забыл их, осталось только страстное желание вернуться в мой единственный дом, ибо там меня ждало дело чрезвычайной важности.

Несмотря на всю неприязнь к Унгильде, ее брат Торосе мне понравился. Этой осенью после нашего возвращения в Иткрипт он приехал с небольшим эскортом в горы. Они хотели принять участие в большой охоте, после которой наши кладовые заполнились бы на зиму соленым и копченым мясом.

Он отличался от сестры как по телосложению, так н по разуму: стройный, хорошо сложенный юноша.

Волосы его были более рыжими, чем у жителей Долин. Торосе обладал быстрым и острым умом, а кроме того, очень хорошо пел.

Я слышала, как дама Мэт говорила женщинам, что Тороссу в пору всю жизнь носить с собой рог, чтобы собирать слезы вздыхающих по нему девушек. Он же не предпринимал ничего, чтобы заслужить их внимание. Всегда был готов принять участие в мужских развлечениях — скачках, фехтовании, и был среди мужчин не последним.

А для меня Торосе стал другом, какого у меня никогда еще не было. Он обучил меня многим песням, а также подыгрывать себе на лютне. Иногда он приносил мне ветку с ярко окрашенными осенними листьями или еще что-нибудь такое же простое, но красивое.

У Торосса было мало времени для развлечений — надо было много работать, чтобы запастись пищей на зиму. Мы сушили фрукты, шили теплую одежду, штопали ту, что требовала починки.

Все больше и больше работы леди Мэт возлагала на меня.

Она говорила, что я теперь не маленькая и мне нужно набраться опыта, ведь скоро я стану хозяйкой в доме мужа. Я часто делала ошибки, но и многому училась, так как была горда и не хотела, чтобы надо мной посмеивались в чужом доме. Я чувствовала гордость, когда дядя хвалил приготовленные мной блюда.

Хотя я была целыми днями занята и даже по вечерам чинила одежду, я все же не могла выбросить из головы мысли, которые пробудила во мне Унгильда. И я сделала то, до чего могла бы додуматься только молодая девчонка. Сделала втайне от всех.

На западе нашей долины был чудесный источник.

Говорили, что если прийти к нему в полнолуние, когда луна отражается на поверхности воды, то обретешь счастье. Не вполне доверяя легендам, я тайком ушла из дому и направилась по только что сжатым полям на запад.

Ночь была холодной, и я натянула на голову капюшон. Стояла, глядя в сверкающее отражение луны и держа наготове шпильку, чтобы уронить ее в центр блестящего круга. Но вдруг изображение луны задрожало и превратилось во что-то другое. В шар! От удивления я уронила шпильку: вода снова задрожала, и видение (если это было видением!) исчезло.

От удивления я забыла заклинание, которое должна была произнести Так что все мои усилия были напрасны, счастье ускользнуло. Я рассмеялась над своей глупостью и побежала прочь от источника.