После прибытия вестей из Ульмсдейла мои планы изменились. Было решено, что в этом году я не поеду к жениху, как было у словлено раньше, а подожду более спокойного времени. Ведь если по Ульмсдейлу так нагло бродят шпионы, значит, не за горами нападение главных вражеских сил. Мой отец передал с Яго письмо со своим решением. Ни от лорда Ульрика, ни от лорда Керована не пришло возражений, и мы решили, что они согласны. После этого дядя направил послов в Тревампер и другие Долины, где жили наши родственники или близкие друзья.

Наступило беспокойное время. Мы поспешно убирали урожай, запасали громадные количества сушеных фруктов, коптили и солили мясо — над страной нависла тень голодного года.

На следующее лето дядя приказал расширить посевные площади. Погода была такой же неустойчивой, как наше будущее. Часто разыгрывались свирепые бури. Несколько раз дороги размывались, и мы были в полной изоляции, пока не удавалось отремонтировать их.

До нас доходили редкие новости от посланцев из соседних земель. В Ульме шпионов больше не видели.

Но с юга приходили слухи о каких-то кораблях, которые патрулировали вдоль побережья. Затем корабли исчезли, и долгое время никаких тревожных вестей не появлялось. Мы понемногу стали успокаиваться.

Мне казалось, что дядя опасается самого худшего.

Он послал своего маршала в Тревампер за металлом Пустыни, а кузнецу дал приказ изготавливать новое и ремонтировать старое оружие. К моему удивлению, он приказал снять с меня мерку и сделать кольчугу.

Когда дама Мэт запротестовала, дядя угрюмо взглянул на нее. Хорошее расположение духа к нему не возвращалось уже давно.

— Спокойно, сестра. Я бы сделал то же самое и для тебя, но уверен, что ты не станешь носить кольчугу. Боюсь, времена впереди тяжелые. Завоеватели, высадившись на наших берегах, будут разбивать поодиночке силы местных лордов. Пойдут от долины к долине. Следовательно…

Дама Мэт глубоко вздохнула. Негодование ее испарилось, и на лицо легло выражение, которого я не могла прочесть.

— Кьярт.., значит.., значит, ты… — Она не закончила, но от ее слов страх сковал меня тугими кольцами.

— Снилось ли мне? Да, Мэт. Один раз!

— Дух Пламени, защити нас! — ее руки побежали по серебряным четкам, а губы шептали молитвы, которым она обучилась в монастыре.

— Как мне было обещано, — дядя взглянул на нее, — я видел сон… Первый.

— Значит, будут еще два. — Голова дамы Мэт поднялась, губы были плотно сжаты. — Жаль, что в Предупреждении ничего не говорится о сроках.

— Предупреждение!.. — Вырвалось у него. — Что лучше: знать, что впереди тьма и вечно жить в ее ожидании, или же вести безмятежную жизнь, ни о чем не догадываясь, и встретить ужасы неподготовленным?

Лично я предпочитаю знание. Мы можем удержать Иткрипт, если враг придет по реке или со стороны гор. — Он пожал плечами. — Однако должны быть готовы и к бегству — в Норсдейл или даже в Пустыню.

— Но ведь кроме шпионов еще никто не приходил.

— Они придут, Мэт. В этом нет сомнения. Они придут!

Когда мы с дамой Мэт вернулись к себе, я осмелилась задать вопрос:

— Что это за сон, о котором говорил дядя?

Она стояла у окна и смотрела вдаль невидящим взглядом, полностью погруженная в свои мысли.

— Сон?.. — Услышав вопрос, дама Мэт повернулась, перебирая четки, как будто искала в них успокоение. — Наше Предупреждение. Для тех, кто посвящен Пламени, такие вещи… Нет, я не могу говорить… Когда-то лорд Рандор, наш отец, взял под свою защиту Мудрую Женщину, которую обвинили в общении с Древними. Тихая женщина, жившая уединенно. Но у нее был дар лечить животных, и ее овцы были лучшими в долине. Ей многие завидовали и распространяли разные жуткие истории.

Она часто ходила одна в Пустыню в поисках растений. И хотя целительница знала их великое множество, никогда не применяла во вред людям. Грязные слухи обратили всех против нее. И вот однажды ночью они пришли, чтобы забрать овец, а саму ее изгнать из страны.

Лорд Рандор уезжал в Тревампер, и пришедшие думали, что он все еще там, иначе бы не осмелились на такое. Но когда они уже поджигали ее дом факелами, появился лорд и его люди. Лорд разогнал непрошеных гостей кнутом, а старуху взял под свой щит на глазах у всех: это означало полное покровительство.

Старуха сказала, что не может оставаться здесь, так как ее покой нарушен и не подлежит восстановлению.

Однако она захотела увидеть нашу мать, которая была беременна. Целительница положила обе руки на живот леди Алисы и обещала, что роды будут легкими.